Книга Ночь пяти псов, страница 82 – Чхэ Ёнсин

Боксер. В битве пострадали даже мои глаза! Я ничего не вижу! Как же я буду заново строить мельницу? Если бы я мог видеть хотя бы до тех пор, как она будет построена!

Красный луч, покинувший было Семина и направившийся к выходу на сцену, метнулся обратно. Семин снова упал, оставшись лежать в красном пятне света. Этих строчек не было в пьесе. По сценарию, за разговором Боксера и Стукача следовали похороны павших животных. Дети успели выйти на сцену и теперь неуверенно топтались в дальнем углу. Семин с трудом поднялся и, волоча ногу, направился к выходу. Луч провожал его, повисла пауза. Чтобы ее не затягивать, Семин остановился, воздел руки и застенал.

Боксер. Я принимаю свою судьбу. Жизнь животного нелегка, и поблажек я не прошу. Сможем ли мы что-нибудь изменить?!

Семин импровизировал на ходу. Из зала доносились вздохи и даже всхлипывания. Дети на сцене переглядывались, не понимая, что делать.

— Сцена похорон. Эй, трупы, бегом в центр, — наконец прошипел Учжу.

Несколько ребят тихо выбежали на темную часть сцены и улеглись на пол. Теперь должен был выйти и произнести речь Наполеон, однако сбитый с толку Анбин застыл и не двигался с места. Кто-то из одноклассников толкнул его в спину. В то же мгновение луч прожектора нашел Анбина, и мальчик растерялся еще больше. Глядя на неподвижную фигурку на сцене, зрители, еще минуту назад сопереживавшие Семину, теперь посмеивались.

— Не стой столбом, подойди к трупам, быстрее! — зашептала Чхэён, стоявшая ближе всех.

Никто бы ее не услышал, но микрофон Анбина, прикрепленный к воротнику, предательски усилил звук голоса. Зрители засмеялись громче. Точно робот, Анбин прошагал к лежавшим на сцене участникам спектакля. Остальные актеры последовали за ним и выстроились в линейку чуть позади. Последним, прихрамывая, присоединился к группе Семин. Кое-как сцена была доиграна.

Спектакль приближался к концу. Появился фургон, готовый забрать Боксера на живодерню. Двое работников подошли к Семину, один держал веревку с петлей. По сценарию Боксер должен был без сопротивления зайти в фургон, однако Семин вдруг попятился назад. Он не забыл пьесу, но со всей отчетливостью понял, что время его истекло. Как только он скроется в фургоне с петлей на шее, роль будет сыграна, и он покинет сцену. Сможет ли он еще когда-нибудь оказаться в центре внимания? Всю жизнь на него глазели — в школе, на улице, где угодно. Однако косые взоры прохожих и завороженный взгляд зрителей — вещи совсем разные. Будут ли на него когда-нибудь смотреть так, как сейчас? Но дольше затягивать сцену было нельзя. Семин остановился и склонил голову, приглашая мучителей накинуть петлю. Зал горестно вздохнул. Осел Вениамин сообщил животным, что именно происходит, и животные за сценой зарыдали и закричали от ужаса.

Фургон, увозящий Боксера, находился уже у края сцены. Раньше казалось правильным, что Боксер больше не сопротивляется, но внезапно Семин почувствовал, что должен сыграть иначе. Не в силах сдержать порыв, Семин распахнул дверцу фургона и сорвал маску.

Боксер. Не грустите, товарищи! С вами я был счастлив. Очень, очень счастлив.

Новая импровизация Семина озадачила одноклассников еще больше. Дети уже вышли на сцену, чтобы исполнить оставшуюся часть, но теперь не понимали, что делать. Некоторые сняли маски, решив, что так нужно. Зрители разделились: кто-то все еще всхлипывал, кто-то сдерживал смех.