Онлайн книга «Эликсир для избранных»
|
«О ком???» «О твоем прадеде Павле Заблудовском». «Откуда он знает о прадеде?» «Понятия не имею». «То есть это не ты ему рассказала?» «Нет. Он откуда-то знал о нем раньше. И однажды в разговоре случайно всплыло, что Павел Иванович – твой родственник». «Павел Алексеевич». «Сорри. И Стив очень заинтересовался». «Что надо канадскому инвестиционному брокеру от советского ученого, умершего восемьдесят лет назад?» «Он вообще-то американец». «Хорошо, американо-канадскому инвестброкеру?» «Не знаю. Сам и спросишь». «Постой, чем все-таки занимается этот твой Стив? Поточнее можно?» «Я знаю об этом только со слов Ксении. Она говорит, что он – кто-то вроде скаута. Ищет молодые перспективные компании, идеи и технологии и предлагает их инвесторам». «В какой области ищет?» «Медицина, фарма, биотехнологии». «А он в этом понимает?» «У него два образования. Он изучал химию в MIT, и еще у него MBA». «MIT?» «Массачусетский технологический институт». «Золотой мальчик». «Да, он умненький». «Ладно, поговорю с ним. Не проблема. Заодно разомну свой английский». «Можешь. Но вообще он сносно говорит по-русски». «Интересно». «У него русские корни». «Дореволюционные?» «Нет. Там какая-то сложная история. Его дедушка с бабушкой приехали в Штаты после войны из Европы. Перемещенные лица или невозвращенцы, что-то в этом роде». «Вот оно что». «Значит, я дам ему твои координаты?» «Конечно». «Спасибо тебе. Его зовут Стив Лейн». «Я помню». «Компания, в которой он работает, кажется, называется Blackwell Synergy». «Ничего мне не говорит». «А ты погугли». Смайлик. «А ты не учи». «Не обижайся. Как твоя жизнь?» Может быть, у нее тоже тысяча вопросов ко мне? И нет времени, чтобы их все задать? В глубине души мне хочется, чтобы ей было не все равно. Но я не уверен, что это так. «Нормально». «Работаешь все там же?» «Да». «Как твой журнал?» «Выходит пока». «Я иногда читаю сайт». «Уж не знаю, радоваться этому или огорчаться». «Не парься. Я все понимаю, что у вас там происходит». «Радует, что ты не теряешь связи с родиной». Смайлик. «Ну а в личной жизни как? С кем-то встречаешься?» Интересно, когда женщина задает тебе такой вопрос, это означает что? Что ты ей не совсем безразличен? Или что уже настолько безразличен, что она может совершенно спокойно слушать про твои встречи с другой? И ведь если спросить, ни за что честно не ответит. «С кем-то встречаюсь». «Ладно, не хочешь – не говори». Я подумал, что если сказал бы ей про Алину, то имел бы право спросить про ее жизнь. Про этого… Карни? Серьезно у них или нет? Но шанс был упущен, Лена начала прощаться. «Тогда пока». «Пока». И вдруг: «Я обещаю писать почаще». Смайлик. Это еще что значит? «Пиши. Буду рад». Отбой. Москва, наши дни Буду рад? Это как сказать! Когда она ушла, я несколько месяцев страшно, до изнеможения хотел, чтобы она вернулась. Чтобы поняла, что совершила ошибку, что ей без меня плохо. Мечтал, как сладко мы будем мириться, а потом начнем все сначала. Я ждал от нее звонка, или мейла, или почтового голубя. А затем наступило время, когда я уже не хотел, чтобы она возвращалась. Внутри меня стало пусто, но спокойно. И я стал бояться найти в почте письмо от нее, потому что чувствовал, что уже не смогу начать снова. В это время я тосковал уже не по Лене, а по чувству, которое у меня было к ней когда-то и которое, как мне казалось, ушло навсегда. А потом наступила полная тишина. Я вообще перестал чувствовать что-либо. Я ощущал себя человеком, который попал в аварию и теперь осторожно ощупывал свои руки и ноги и с облегчением понимал, что, кажется, все цело. Я постановил считать себя выздоровевшим. И вдруг сегодня я понял, что снова содрал корочку с ранки. А если она правда начнет писать? Что тогда будет? А может, и не будет писать, может, это она так – из вежливости. Пять лет не писала, а тут появилось дело… ну и… А я теперь буду ждать. Я откинулся на спинку стула и попробовал отогнать мысли о Лене, но не смог. Мы с ней вообще-то не должны были встретиться и тем более пожениться. «Мы с тобой из разных песочниц», – смеялась она. И это было правдой. Я – книжный мальчик из интеллигентной, но небогатой семьи. Прадед Павел Алексеевич оставил нам в наследство квартиру на Новинском и славные воспоминания, но последующие поколения ничем особенным не отличились. Мои папа и мама, бабушки и дедушки были людьми добрыми и порядочными, но ничем не примечательными. «Захудалый род», – иногда говорила про нас сестра Катя. Я в ответ криво улыбался, ощущать себя членом семьи, постепенно приходившей в упадок, было не слишком приятно. |