Онлайн книга «Эликсир для избранных»
|
— Так… Ничего, – произнес юноша низким, с хрипотцой голосом. – Ничего… Я уже и не помню. Он не стал рассказывать незнакомому человеку, что часто видит один и тот же тоскливый сон. Сон, в котором снова война, в котором он снова в Омске, бежит по узкому проходу между двумя железнодорожными составами. Там во сне ему нужно срочно – очень срочно! – найти свой эшелон, который вот-вот должен отправиться дальше на восток. И он знает, что если не найдет, то случится страшное… И он бежит, бежит что есть сил между бесконечными мертвыми составами и уже знает, что нужного поезда ему никогда не найти… — Я вас жду, господин профессор, – заявил юноша, вставая со стула. — Чем же могу быть вам полезен? — Господин профессор… – вдруг заторопился молодой человек. – Я узнал… Мне сказали, что у вас открылась вакансия ассистента… — Н-да, и что же? — Возьмите меня! – выпалил молодой человек. – Пожалуйста! И он вдруг улыбнулся какой-то детской, обезоруживающей улыбкой. — А вы, простите, где учились? И вообще, сколько вам лет? — Двадцать один. Будет, – отрапортовал молодой человек. – Гимназия и один курс университета. — Какого? — Казанского. — По какой же специальности? — Химик. «О господи, – подумал Заблудовский, – зачем ты послал мне недоучившегося химика?» Ассистент профессору вправду был нужен, и вакансия действительно имелась. Должность, прямо сказать, грошовая, деньги мизерные, однако желающих занять ее хватало. Заблудовский был популярен, многие хотели с ним работать. И он рассчитывал заместить вакансию каким-нибудь толковым старшекурсником, а лучше аспирантом с биологического или медицинского факультета. А тут на́ тебе! Этот… птенец. «Придется ему, конечно, отказать, – размышлял профессор, – но как-то деликатно… – Он еще раз окинул фигуру юноши внимательным взглядом. – Нет, конечно, симпатичный молодой человек, но…» — Как вас зовут? – спросил Заблудовский. — Извините, что не представился, – подобрался юноша. – Борис Кончак-Телешевич. Павел Алексеевич вздрогнул. — Как, вы сказали, ваша фамилия? — Кончак-Телешевич. И тут Павел Алексеевич вспомнил сентябрь 1918-го, смерть брата Андрея и маленького солдата, вытянувшегося по стойке «смирно». — У вас есть семья? Родители? — Они… – Кончак на секунду замялся. – Они за границей. — У вас есть еще родственники в Казани? — Никак нет, – по-военному четко ответил молодой человек. «Н-да… Трудно тебе придется», – думал Заблудовский. Вдруг Борис Кончак покачнулся и судорожно оперся рукой о стену. Лицо его, и без того бледное, стало совсем белым. — Что такое? Вам плохо? – заволновался Заблудовский. — Извините, профессор, – пробормотал Борис, стараясь взять себя в руки. – Голова немного закружилась… — Вы когда последний раз ели, молодой человек? – строго спросил Павел Алексеевич. — Торопился… Не успел позавтракать, – пробормотал Кончак. — Я спрашиваю, когда ели? — Третьего дня, – сознался юноша. — Третьего дня? Понятно… Так, мы сейчас с вами первым делом выпьем чаю. Крепкого, с сахаром… Вы съедите что-нибудь. А уж потом решим, что нам с вами делать. Как вы себя чувствуете? — Лучше. Честное слово, лучше! Заблудовский отпер дверь кабинета и впустил Кончака… Москва, наши дни Я часто пытался представить, как увижу свою бывшую жену Лену, ну, или хотя бы услышу. «Может, она приедет в Москву, по делу или в отпуск? – размышлял я. – Или пришлет мне приглашение на свадьбу Ксении? Или приглашение на свою собственную свадьбу?» Но все случилось не так. В четверг я услышал, как блямкнуло сообщение в мессенджере. Я редактировал какой-то вялый текст про спасение амурских тигров и рад был сделать перерыв. На дисплее высветилось: «Елена Новожилова. Привет!» Вот так, значит? Привет? Как там было у Блока: «Целый год не дрожало окно, не звенела тяжелая дверь, все забылось, забылось давно, и она…» «И она написала теперь!» – переделал я последнюю строчку четверостишия. После отъезда Ленки в Канаду мы не общались. Она мне не звонила и не писала, я ей тоже не звонил и не писал… Мне было известно, она не вышла замуж, но последнее время встречалась с мужчиной по имени Бен Карни. Информацию мне поставляла дочь. Она называла Бена Веней и писала, что он, в общем, славный малый, хотя и немного занудный… |