Книга Эликсир для избранных, страница 159 – Майк Логинов

«Начитанный, гад!» – подумал я.

— Но я вас успокою, – продолжал Гиренко. – Вас не убьют.

Страх улетучился, уступив место легкой обиде. Я, значит, все-таки хуже Любомирского? Не так опасен?

— Видите ли, за вас заступились самым возмутительным образом, – усмехнулся Гиренко.

— Кто же это?

— Люди, чье мнение для меня важно.

— Назовете имена ходатаев?

— Пожалуйста. Первый – известный вам Борис Ростиславович Кончак-Телешевич. Патриарх и хоругвь, так сказать… Диковинный старик! Я, знаете, сам его слегка побаиваюсь. Никогда не знаешь, что там творится у него в голове. Известно ли вам, что в середине 70-х он пытался покончить с собой?

— Не-ет…

— Представляете? Работал, как обычно, в лаборатории, переливал что-то из пробирочки в пробирочку, а потом – раз! – и вколол себе какую-то дрянь. И натурально стал умирать. Еле откачали… Это, кстати, случилось вскоре после того, как скончалась Ариадна Павловна Заблудовская… Так вот. Видимо, любезный Борис Ростиславович по-прежнему считает себя кем-то вроде члена вашей семьи, местоблюстителем прадедушки. Слушайте, а может, он и правда ваш родственник? Настоящий. Вдруг они с Ариадной Павловной все-таки того?.. Что об этом говорят семейные хроники, Алексей?

Мне совершенно не хотелось обсуждать с ним эту тему.

— А кто же еще, кроме Кончака, просил за меня?

— Алина.

Гиренко хрустнул костяшками пальцев.

— Я имел с ней довольно тяжелый разговор. И она сказала, что, если с вами что-то случится, она уйдет от меня. Зная ее характер, могу утверждать, что так оно и будет. Поэтому я предложил ей… а теперь предлагаю и вам сделку. Вы спокойно выйдете из этой комнаты, и с вами ничего не случится. Но для этого вам придется выполнить некоторые условия. Первое – вы не будете больше встречаться с Алиной. Никогда. Второе – вы не будете писать никакой статьи о профессоре Заблудовском и вообще постараетесь поменьше распространяться на тему лизатов и их специфического применения. Особенно в разговорах с иностранными гражданами. С Кончаком вам тоже больше видеться не надо.

— А если я откажусь?

— Ммм… тогда с вами может случиться что-то нехорошее.

— Что же это такое нехорошее?

— Да кто же знает? – всплеснул руками Гиренко. – Вы можете попасть под машину. Или выпасть из окна. Или просто прийти домой, прилечь отдохнуть и не проснуться. Сердечный приступ, знаете ли, с каждым может случиться.

— И что тогда вы скажете Алине?

— Хм. Я скажу ей, что вы проявили недопустимое высокомерие и упрямство, отказались от ее жертвы и наплевали на ее любовь к вам. Скажу, что вы любили себя и свои принципы больше, чем ее. И из-за этого поставили нас всех в крайне неудобное положение. Ну так что? Согласны?

А что мне оставалось делать? Я кивнул.

Гиренко полез в карман, но достал оттуда вовсе не ключи от наручников, как я ожидал, а еще один шприц.

— Э-э-э! – замотал головой я. – Мы так не договаривались!

— Спокойно! – произнес Гиренко.

На этот раз никаких сновидений не было.

Москва, наши дни

— Мужчина! Мужчина, с вами все в порядке? – кто-то энергично тряс меня за плечо. – Вам плохо?

Я открыл глава и увидел немолодую женщину в светло-коричневом пуховике и сером вязаном берете. В руках она держала желтую пластмассовую лопатку. За спиной у нее стояла прогулочная коляска, из которой на меня таращился симпатичный светловолосый карапуз лет двух.