Книга С тех пор никто не видел, страница 75 – Пол Финч

Третий человек оставался в тени. Лет сорока пяти, крупнее других, как ростом, так и шириной плеч, волосы спрятаны под бейсболкой. Одетый во все черное, правую руку он держал за пазухой. Дэвид знал инспектора Джерри Корригана как специалиста по огнестрельному оружию; судя по всему, он обеспечивал безопасность. Дальше, возле конторы, – вероятно, чтобы следить за въездом, – стоял еще кто-то, но виден был лишь его коренастый силуэт.

Двое детективов с любопытством посмотрели на Дэвида, затем Элгин шагнул вперед, снял перчатки и без предисловий тщательно обыскал его карманы, пошарил вокруг пояса, под одеждой и за воротником. Залез даже в брюки и носки, забрал бумажник, но микрокамеры не обнаружил. Приказал Дэвиду закатать рукав на левой руке, что тот и сделал, обнажив восходящее солнце, которое недавно набил на запястье. Элгин наклонил руку Дэвида так, чтобы начальник тоже мог рассмотреть тату, а затем послюнил большой палец и попытался размазать рисунок, но наколка оказалась настоящей.

Тем временем Петтигрю достал телефон и стал, судя по всему, сравнивать Дэвида с какой-то фотографией. Терри Клейтон предупреждал об этом, но заверил, что беспокоиться не стоит, поскольку преступники в бегах часто меняют внешность. Светлая краска для волос, которую Дэвид использовал, становясь Райаном Рейберном, выглядела на нем ненатурально, но этого копы как раз и ожидали. То же самое с татуировкой: Петтигрю с Элгином искали обычное восходящее солнце, но на руке Дэвида его частично скрывал растительный орнамент – снова простое и быстрое изменение, которое они могли предвидеть.

Тем не менее Дэвид ощущал растущее беспокойство. Взгляды полицейских пронзали его, словно лазерные лучи.

— Итак, мистер Рейберн, – произнес Петтигрю с идеальным оксфордским выговором, почти как у ведущего Би-би-си, – как так вышло, что вы совсем не похожи на последнюю фотографию, сделанную при аресте?

— Не хочу снова попасться, – ответил Дэвид, тщательно копируя бирмингемский акцент.

— Ну от бороды и черной шевелюры, я полагаю, было легко избавиться, но куда подевались двадцать килограммов веса? И это еще по скромным подсчетам.

— Бегаю, гимнастикой занимаюсь…

— А за океан чего не рванул? – спросил Элгин. У этого был выговор типичного кокни.

— Там мое любимое реалити-шоу не показывают.

Однако полицейские даже не улыбнулись.

— Где вы живете? – продолжал допрос Петтигрю.

— Где попало.

— Не похоже, что ты в бегах, – заметил Элгин.

— Ну еще бы! Я совсем не тот, кто сбежал из Дарема. Теперь у меня совсем другая жизнь.

Они порылись в бумажнике, пролистав документы, водительские права и кредитные карты – все принадлежало несуществующему человеку с вымышленным именем.

— Если вы хотите знать, как я выбрался…

— Мы знаем, – сказал Петтигрю. – Об этом говорили во всех новостях. Меня больше интересует, кого ты знал, когда был там. – Он с интересом посмотрел на Дэвида. – Мы сами много кого отправили в тюрьму Фрэнкленд.

Дэвид пожал плечами.

— За эти годы – много кого. Люди приходят и уходят. Лица меняются.

— Ты должен кого-нибудь помнить.

— Ну… Ленни Олбрайт, к примеру.

Петтигрю приподнял бровь.

— Ты знал Ленни Олбрайта?

— Сидели на одном этаже. Он отхватил четырнадцать лет за кражу при отягчающих.

— А как насчет Дуги Лейна?