Книга С тех пор никто не видел, страница 154 – Пол Финч

Бывший коп развернулся, кинулся бегом по коридору и заскочил в ближайшую распахнутую дверь.

— Черт! – сплюнул Дэвид и стал тяжело подниматься, опираясь на руки и здоровую ногу.

До запертой двери, куда ломился Корриган, оставалось шагов пять. До следующей, где затаился бывший коп, – еще десяток. К первой можно было успеть подобраться, не попавшись ему на глаза, но вдруг он услышит шаги?

Снова раздался деревянный треск, но уже снизу. Что это, полиция ломится или Мара подбирается к Нушке с Норманом? В каком он состоянии, сильно ли ранен? Дэвид сглотнул горький комок. В двух местах одновременно он воевать не мог.

Решившись, он поднял автомат и шагнул вперед.

— Эй, придурок! – крикнул он. – Выкинь пистолет в коридор, чтобы я видел, или превратишься в швейцарский сыр!

Из черного проема не донеслось ни звука, но Корриган мог в любой момент выскочить оттуда и открыть пальбу. Рисковать Дэвид не стал и, едва добравшись до запертой двери, торопливо вставил ключ в замок и повернул. Дверь отворилась.

— Ханна, это я! – окликнул он, ввалившись внутрь, вынув ключ и захлопнув за собой дверь.

Убежище надежным не выглядело, но ничего лучше Нушка найти не смогла.

Нормана она обнаружила в небольшом кабинете, полулежащим с опущенной головой на письменном столе. Отвечал он нечленораздельно, а на спине куртки расплылось темное пятно. Однако, наскоро осмотрев его, Нушка вздохнула с облегчением: пуля всего лишь пробила плечо.

Почувствовав прилив сил, Нушка забросила на себя руку раненого и сумела довести его до двери в глубине комнаты. Двигался он скованно и неуверенно, едва шевеля ногами.

— Ничего, я тебя выведу отсюда, – пообещала она, переведя дух.

Норман не ответил, и Нушка была потрясена смертельной белизной его лица. И глаза его были закрыты.

Беглецы углубились в лабиринт пышно украшенных комнат с низкими массивными балками по потолкам, кожаными креслами, кушетками и каминами. По стенам здесь тоже было развешано старинное оружие, но ничего столь же полезного, как булава из прихожей, не нашлось. Большой кремневый пистолет рассыпался в руках, а треугольный кинжал хоть и выглядел опасным, проржавел насквозь.

В отчаянных поисках убежища они зашли в пятую по счету комнату, просторную и длинную, с широкими панорамными окнами. Посередине стоял обеденный стол с белой скатертью почти до пола и серебряными приборами, окруженный резными стульями.

Внезапно где-то позади хлопнула дверь, и Нушка похолодела.

— Под стол! – прошептала она. – Ничего другого не остается.

После некоторых усилий ей удалось укрыть полуживого Нормана и пристроиться рядом самой в скрюченной позе. Уверенности в успехе не было, но что вышло, то вышло.

Они едва успели: в столовой послышались шаги. Нушка взглянула на раненого: он все так же сидел, бессильно свесив голову. Затаив дыхание, Нушка слушала, как некто обходит стол, и чуть не вскрикнула, когда он остановился совсем рядом. Послышалось тяжелое хриплое дыхание, как у больного. Рискнув бросить взгляд из-под скатерти, Нушка увидела черные брюки и армейские ботинки, но размер их был странно невелик. Женщина? Мара!

Мара двинулась дальше, затем раздался треск мебели – ее ломали. Нушка сразу подумала о больших напольных часах в углу. Зачем, черт возьми, понадобилось их разбивать? Неужели кто-то мог спрятаться внутри? Вот же психопатка!