Книга С тех пор никто не видел, страница 112 – Пол Финч

Дэвид проводил взглядом ее машину.

— Простите за несогласие, уважаемая, – пробормотал он себе под нос, – но я за все годы не припомню случая, чтобы подобные суммы зарабатывались абсолютно законно.

Когда Норман вернулся в Колчестер, дождь и гроза уже сдвинулись на запад, оставив после себя залитую землю и чернильное небо, в котором одна за другой вспыхивали звезды. Норман ничего этого не замечал, целиком сосредоточившись на загадочном расследовании, завершение которого – Норм был уверен – может быть неожиданным.

Ему с самого начала было нелегко в этом участвовать. Он никогда не переставал симпатизировать Дэвиду и испытывал горечь от разлада в их отношениях. Бесцеремонное нарушение правил, конечно, бесило, но в глубине души Норман был недоволен и самим собой.

Слишком просто обвинять другого, когда сам ничего не предпринял, чтобы спасти ситуацию. Голые предостережения помочь не могли, поскольку Дэвид получал удовольствие, заигрывая с опасностью, и Норман прекрасно это понимал. Ограничился словами, хотя зарвавшемуся коллеге требовался реальный поводок, а все потому, что и сам был заражен этим вирусом – иначе как бы стал журналистом?

Он тоже обожал писать разоблачительные статьи и видеть свое имя на первых полосах. Когда самоуверенный молодой репортер по имени Дэвид Келман предложил вести криминальную хронику, Норман понял, что ждал этого шанса всю жизнь. Будучи к тому времени опытным газетчиком, он давно осознавал, что топит себя в мелкой новостной чепухе. Читателям его материалы нравились, но не ему самому, особенно когда альтернативой стал загадочный мир, полный мрачных тайн.

Вот и теперь неудивительно, что Норман оказался на борту «Эссекс Инквайерер». За последние шесть лет многое изменилось: он стал старше и спокойнее, но все равно новой возможности не упустил. В немалой степени еще и потому, что чувствовал себя обделенным, не получив доступа к сенсационному делу Медуэйского потрошителя.

В некотором смысле, сегодня он выступил в роли Дэвида. Поддался азартному порыву и добился интервью с Джеймсом Линчем, толком не представляя, какого ожидать результата, какой реальной зацепки. И вдруг всплыло имя. Снова. Детектив-инспектор Тони Йоргенсон!

Подходя к дому Дэвида, Норман едва не споткнулся в проулке у гаража о большую коробку с торговыми ярлыками. Новый принтер, понял он, тот самый, установкой которого должна заниматься Нушка. Открыв гараж новым ключом, он втащил коробку внутрь, включил свет и подивился, как нарядно выглядел «склад»: письменные столы, картотечные шкафчики, доски объявлений на стенах и даже действующая горячая линия.

Когда он утром отправлялся в путь, ему недоставало лишь твердой уверенности, что у расследования имеются реальные перспективы. Теперь такая уверенность появилась.

Тони Йоргенсон.

Прежде Норман полагал, что недоверие Дэвида к Йоргенсону было всего лишь предлогом, чтобы утаить от полиции остаток материалов Фредди Мартиндейла. Теперь оказывалось, что враждебность Дэвида имеет под собой нечто большее, чем личная неприязнь, и подтверждали это не одни лишь слова осужденного маньяка.

«Ойя Ойинола была убита в ночь на пятнадцатое декабря, – сказал Джеймс Линч. – В ту ночь я провел в Ромфорде с двумя коллегами по работе: Брайаном Фэйркло и Крисом Джейкоксом. Мы пили до утра, и все это время я ни разу не оставался один».