Онлайн книга «Роковой подарок»
|
— Вы имеете в виду романы Марины Покровской? Такого рода литература? — Алекс, душа моя. Вы хотите сейчас открыть дискуссию о беллетристике как части литературы? Или о литературе без беллетристики?… — Неужели вы не понимаете, мои милые литературные дамы, что мир окончательно пал? И так быстро! И так неожиданно! Только что мы все верили в философию и светлое будущее. В нравственные проблемы верили! Мы даже, чёрт побери, пытались их решать! – Он засмеялся. – И пока мы пытались, не заметили, что человечеству пришёл конец!.. Осталось скопление людей, которым нет никакого дела до… Алёши Карамазова! Как это смешно – сейчас писать книги! Для кого? Для чего?… — Для людей, – внезапно жёстко сказала Маня. – Вот для этого самого скопления! Ты не поверишь, но я тоже часть скопления, я тоже человек, и мне просто… необходимы книжки! — Зачем? Чтобы продолжать прятать голову в песок? Ничего не видеть и не слышать? — Чтобы жить, – объявила Маня. – Алекс, ты правда не понимаешь? Он помотал головой и залпом выпил водку. Анна молчала. — Я не знаю, как жила бы, если б не прочитала однажды, что Каштанка не наелась, а только опьянела от еды! Это же Чехов про меня написал, а не про собаку! Он вообще всё про меня писал, я даже когда-то думала, что он мой кровный родственник, правда! Ну, не может посторонний человек так много обо мне знать, а он же знает! И он обо всех людях знает, Алекс! А ты говоришь, что нужно как-то жить… без него? Без литературы?… — Я говорю, что моя литература никому не нужна. – Он поморщился. – И никогда не будет нужна, я окончательно это понял. — Ты решил больше не писать? — Я не могу. — Но ты не писал много лет, помнишь? Ты написал «Запах вечности», он вошёл во все шорт-листы, его на все языки перевели, и ты больше не писал. Но ведь потом… — Потом я дал слабину. — Нет, потом ты понял, что не писать не можешь! — А сейчас могу. И не пишу. И не буду. — Алекс, ты гениальный писатель! Я точно знаю, потому что я читатель! Ты должен, понимаешь? Всем кругом ты должен: литературе, читателям, себе! Тебе, бедному, так и плохо, потому что ты должен, а не делаешь! И на тебя со всех сторон давит долг!.. — Маня, это слишком примитивная мысль для меня. — Хорошо, пусть она сто раз примитивная, но ведь верная!.. — Я никому ничего не должен. — Расскажи об этом ещё кому-нибудь, а мне не нужно! Я всё знаю и понимаю. Я ведь тоже писатель. В некотором роде. Некоторым образом. — Я устал, – признался Алекс. – От себя, от людей. От чистого листа, на котором я ничего не могу написать! Я, наверное, уеду, Маня. — Далеко? — На Чукотку. — Неблизко, – оценила Маня. – Что ты там станешь делать? Писать о народах Севера? — Я больше не собираюсь ни о ком писать. Маня вздохнула: — Ты знаешь, я сейчас пытаюсь разыскать одного парнишку. Он пропал, а отца его любимой девушки застрелили. Вернее, сначала отца застрелили, а потом сам парнишка пропал. Так вот он тоже собирался записаться в геологическую партию. Может, вам вдвоём поехать? — Маня, неужели тебе на самом деле интересно искать кого-то? Застреленных девушек, их отцов?… — Мне всех жалко, Алекс, – призналась она. – До ужаса. И тебя мне жалко. И Максима, его убили. И его семью. Ты знаешь, мне читателей своих тоже жалко, поэтому я никогда не смогу написать в конце «Все умерли»! Я изо всех сил стараюсь, чтобы в конце было написано «Они жили долго и счастливо». |