Книга Роковой подарок, страница 132 – Татьяна Устинова

Чемодан стоял там, куда откатился, когда Маня о него споткнулась! Она толкнула его, и чемодан неслышно покатился к Жене.

— Я о нём совсем забыла, – пробормотала Женя. – Надо же. И Рита не увидела.

— Откуда этот чемодан?

— Я привезла его с собой, когда в то воскресенье вернулась домой.

— Где ты была? Ты ничего не сказала следователю, помнишь? Ты что-то такое говорила про маникюрный салон, но на другой день, когда мы виделись на работе у Максима, все ногти у тебя были обгрызены и никакого маникюра не было!..

Женя посмотрела на писательницу и покачала головой.

— Так всё это тяжело, Маня, – сказала она наконец.

— Я знаю. Но ты должна.

Женя боком присела на диван.

— Мы… сильно поссорились, я уехала из дома.

— Из-за чего? Из-за его любовницы?

Женя вдруг вся вспыхнула, словно внутри у неё зажегся красный свет, выпрямилась и сжала руки:

— Откуда ты знаешь?!

— Расспросила людей.

— И… люди знали?! И рассказали тебе?! – с ужасом спросила Женя. – Никто не должен был знать, никто! Я не могла этого допустить! У нас дети! Они ни при чём!

— Но если ты уехала из дома, значит, вы собирались разводиться?… Дети всё равно бы узнали!

— Нет! – закричала Женя с отчаянием. – Я не знала, что мне делать! Я уехала, чтобы подумать! Я не могла больше… с ним!..

И она заплакала по-детски, навзрыд.

Маня присела рядом, обняла, принялась утешать и шептать. Женя плакала.

— Мы такую прекрасную жизнь вместе прожили, – говорила она сквозь слезы. – И вдруг! Он стал другим. Я сразу это поняла, говорят, есть женщины, которые до последнего не догадываются, а я всё знала с первой минуты! Он вернулся домой – другой! Понимаешь? Я сначала пыталась не обращать внимания, потом хотела с ним поговорить, потом стала придумывать, что сделать, чтобы он… вернулся! Нет, он и не уходил, но его не было, не было!

— Долго?

Женя горестно кивнула.

— С полгода.

— А потом?

— Я затаилась и стала ждать. Я не знала, что делать! Детей, слава богу, не было, они оба в Москву уехали. Но ничего не менялось, понимаешь? Мы жили как посторонние, это мы-то!.. Он без меня ни разу обедать не сел за всю жизнь, говорил, что ему без меня есть скучно!..

И она зарыдала с новой силой. Маня качала её из стороны в сторону и гладила по спине.

…Но она ничем не могла помочь!..

— Потом я уехала. Собрала чемодан, позвонила ему и сказала – хватит, так больше продолжаться не может. И он… ничего не сделал, представляешь?! Не примчался домой, не стал меня останавливать! Он меня… отпустил! Господи!..

Маня вздохнула. У неё заболело сердце. Или душа. Что там может заболеть с левой стороны груди?…

— Где ты жила?

— У нас есть домик под Беловодском, там раньше родители жили. А когда их не стало, мы там всё поправили, перестроили, а продавать не стали. Там и жила.

— И оттуда ты в то воскресенье приехала?

Женя кивнула, высвободилась и закрыла лицо руками.

— Он ко мне приехал, – прошептала она. – На Пасху. И остался ночевать. У нас было… свидание. А потом опять приехал. Мы в ресторан ходили. И в Нижний Новгород на майские поехали. Как молодые!..

Манино сердце – или душа? – болело невыносимо.

— Он мне всё рассказал, – продолжала Женя шёпотом. – Вернее, наоборот, ничего не стал рассказывать. Он сказал, что сделал ошибку и просит забыть и простить. Как будто ничего не было. Сказал, что устал от того, что меня нет. Что я важнее кого бы то ни было. Он так и сказал!