Книга Тени южной ночи, страница 98 – Татьяна Устинова

— Боюсь, — честно ответил Раневский. — Я не понимаю, что именно там с тобой происходит.

— Откуда ты знаешь, что там со мной что-то происходит? А, ну да, ты меня любишь.

— Ты падла, тупая сука, ты хоть понимаешь, во что вляпаясь, курица?

Вадим вырывался из рук лейтенанта, который привел его из обезьянника. Глаза были налиты кровью, вид бешеный.

Едва завидев Маню, он стал материться и бросаться на нее, но лейтенант не пускал.

— Ты че, думаешь, я в городе последний человек?! Да ты знаешь, кто я такой?! Мокрого места от тебя не останется, дура, могилу никто не найдет! Ты че, решила, что заяву накатала, меня под замок отволокли, а тебе ничего не будет, да?! В ногах у меня валяться будешь, умолять станешь, а я тебя!..

Подошел Раневский, деловито заглянул Вадиму за спину, кивнул. Лейтенант ловко надел на него наручники.

Вадим побагровел, и Маня подумала, что с ним сейчас случится удар.

Майор легонько толкнул Вадима, и тот всей тяжестью повалился на стул.

— Свободен, лейтенант. Я позову.

— Есть.

Майор, сунув руки в карманы джинсов, сделал круг по тесному кабинету, зачем-то понюхал на подоконнике пыльную герань.

— Телефон верните, сволочи, — свирепо велел Вадим. — Я начальнику управления позвоню. Дослуживать все будете в Усть-Илимске, мать вашу!..

…Все же что-то в его поведении чуть поменялось, Маня понимала это, чувствовала писательским чутьем. Вадиму не нравился незнакомый молчаливый мужик, отпустивший лейтенанта и толкнувший его на стул. Не нравилось, что тот ходит по кабинету как ни в чем не бывало. Не нравилось, что «тупая сука» сидит на диване и словно просто ждет продолжения, а не трясется от страха.

Походив еще немного, Раневский сунул под нос Вадиму удостоверение:

— Следственный комитет Российской Федерации, майор Раневский, — произнес он привычной скороговоркой.

Тот ухватил в удостоверении словосочетание «Российская Федерация» и облизнул отчего-то пересохшие губы.

Майор обошел заваленный бумагами и папками стол, уселся в кресло, подвигался туда-сюда, чтобы удобней сидеть, и вытянул длинные ноги так, что они оказались в опасной близости от стула, на котором сидел скованный кандалами Вадим.

— Значит, вот что, — начал майор. — Первое. Завывания и угрозы отставить. Кто там у тебя брат, сват, тесть, мне положить, я из Москвы. Второе. На вопросы отвечать четко, ясно, полными предложениями. Третье. Не брехать, я все проверю. Разговор идет под запись. — Он кивнул поочередно на камеру и диктофон. — Протокол не ведется. Зафиксировал?

— Ты… полегче со мной, майор.

— Обращаться ко мне на «вы», соблюдать приличия. — Тут столичный майор зевнул. — Ну, погнали?

Вадим — хозяин жизни, и отчасти города, и отчасти всех минеральных вод Кавказа — вовсе не был дураком.

Особенно умным тоже не был, но бытие складывалось таким образом, что мир существовал как бы к его услугам.

Вадим открывал заведения и заведеньица, увольнял работников, нанимал новых, чтобы вскоре опять уволить, продавал землю, скупал участки, выселял стариков, плевал на их проклятия, совал взятки мелким чиновникам, от которых на самом деле все и зависело, проворачивал свои дела и был со всех сторон прикрыт.

Ну, до последнего времени, по крайней мере.

Майор разговаривал с ним… как… как с лохом последним, мелким пакостником, шестерой! Вадим жизнью приучен к такому обращению не был. Он сам имел право так обращаться с людьми, а они — никакого. Они ему даже не мешали, люди, он делал с ними все что хотел. У дебила, который когда-то давно начал было ему сопротивляться, он просто спалил дом, и дебил убрался из поля зрения Вадима восвояси.