Книга Тени южной ночи, страница 94 – Татьяна Устинова

— Посмей только стать нормальной!

— У меня-а-а не полу-у-учится…

И опять — поцелуи, смех, шум в голове, темнота в глазах.

— Нет, — вдруг сказал Раневский, взял ее за уши и оторвал от себя. — Нет.

— Что — нет? Почему? Ты меня разлюбил уже?

— Разлюбить я не могу, — словно пожаловался он. — Но сначала нам нужно…

— Что нужно, Дим?

— На велосипеде покататься, — сказал он первое, что пришло в голову, и они разом захохотали.

Маня хохотала от души, несмотря на то что горлу было больно, и шее, и спине, и, кажется, везде было больно! Но что с того, раз он сказал ей — выходи за меня замуж, только сначала нужно на велосипеде покататься!

Так мог сказать только совсем свой, родной, любящий человек.

И это майор Раневский Дмитрий Львович?!

…А как же Алекс?..

Раневский совершенно точно знал, о ком она подумала, и — странное дело! — это нисколько его не удивило и не огорчило.

Об этом самом Алексе она сказала, что «очень его любила», а Раневский знал, что в объяснении в любви «очень» — всегда лишнее слово.

Его не должно там быть.

Раневский усадил Маню на диван, сунул в руки еще одно мороженое, потрепал Вольку по остроухой башке, немного походил по комнате туда-сюда — она ела мороженое и провожала его глазами, — с размаху плюхнулся рядом, нагнулся и поцеловал ее в коленку.

Глаза у него горели.

— Слушай, писатель, — сказал он. Ему очень нравилось, что доктор Пушкин обращался к ней «писательница»! — сколько у нас с тобой времени?

— До чего?

— До окончания твоего… дела и романа?

— Понятия не имею, а что?..

— Ну, когда тебе в Москву?

Она пожала плечами, сунула ему свое мороженое, он откусил.

— А когда ты в последний раз ходила на свидание?

Тут вдруг она крепко задумалась. Он ничего такого не ожидал.

— Ты знаешь, — она запулила в корзину для бумаг обертку, открыла короб и выбрала крем-брюле, — наверное, никогда.

— Так не бывает.

— Димка, всякое бывает, говорю тебе как пишущий человек.

— Нет, подожди. Я знаю, что… — он запнулся немного и сбился с жизнерадостного тона, — с Алексом ты много лет. Но вы же… вместе… ходили? На свидания?

— Не успели, — она вздохнула и опять дала Раневскому откусить. — Понимаешь, ему было так плохо, когда мы встретились, его нужно было срочно спасать.

— А… — Он все понял. — Ты спасала, и было наплевать на свидания. А до него?..

— До него у меня… никого не было.

Раневский немного дрогнул:

— Совсем никого? И в институте?

Маня покачала головой:

— Сначала мне было неинтересно, ну, вот совсем. Мне хотелось поговорить про книжки и кино, а разговаривать со мной никто не желал, это же скучно. Ухаживать и в голову не приходило!

— Почему?

— Дим, почему, почему!.. Потому что у меня рост метр восемьдесят с лишним, я в очках, вешу тонну и все время придумываю истории! Со мной на курсе даже танцевать никто не хотел! — Тут она засмеялась. — Однажды объявили белый танец, и я решилась мальчика пригласить. Так он со страху бегал от меня по всему залу, а я за ним! Представляешь, какая идиотка! Я даже не смогла сделать вид, что все нормально, подумаешь, мне отказали! — Она доела и стала выискивать в коробе следующее мороженое. — Мне потом долго еще, лет десять, хотелось с кем-нибудь просто потанцевать на празднике, но меня так никто и не пригласил.

— Интересное дело, — сказал Раневский и предложил: — Хочешь, я разыщу его по своим секретным каналам и дам в пятак?