Книга Тени южной ночи, страница 93 – Татьяна Устинова

— Ты уверен?

Он кивнул и поцеловал ее в лоб целомудренным поцелуем, от которого самому стало тошно.

Так они стояли, и обнимались, и шептались, а потом обоим одновременно стало до такой степени неловко и неудобно, что они отшатнулись друг от друга.

Маня даже шаг назад сделала.

…На самом деле непонятно, что дальше? Свести все к шутке? Сесть как ни в чем не бывало на диван и продолжать есть мороженое? Разговаривать нормальными голосами и привычными словами? Делать вид, что прежняя жизнь продолжается, хотя только что у них на глазах она осыпалась мелкими искрами, подернулась пепелом и пепел разметало жарким пятигорским ветром?

Тут Маня вдруг поняла, что должна ему сказать очень важное. Именно сейчас, немедленно!

— Дим, у меня есть… Алекс.

— Я знаю.

— Мы давно живем вместе, и… он великий писатель.

— Я знаю.

— И я очень любила его… когда-то. А вдруг я его до сих пор люблю?.. Я даже не знаю…

Дмитрий Раневский посмотрел на нее исподлобья.

…Как он любил ее, как всей душой понимал, как чувствовал, что она вся — своя. Он был уверен, что знает ее всю, знает любовью, и ничего больше ему не нужно.

Внезапно стало страшно, что, если бы не… происшествие с ней, он так ничего и не сказал бы, и не случилось бы ни мороженого, ни объятий, ни ее изумления. Он так никогда и не узнал бы, каково это — сказать любимой женщине, что любишь, в первый раз.

И в первый раз обнять после того, как это — «я люблю тебя, Маня» — сказано.

И все на свете теперь — в первый раз.

Он в первый раз выйдет от нее, зная, что она — знает. Он в первый раз позвонит ей, зная, что она — знает.

И за руку он в первый раз возьмет ее по-другому.

И спросит: «Как вы начали писать и где вы берете сюжеты?» — тоже совсем не так, как раньше!

И все, что будет сделано впервые, ему придется запоминать, беречь, копить, складывать в сундук под замок, чтобы время от времени, когда станет совсем погано, напоминать себе, что оно — было.

…Ведь у нее же Алекс, великий писатель. И она очень сильно его любила.

…Да ладно, можно подумать, ты не знал. Знал же!..

И того, что сейчас происходит, не должно было случиться никогда, но оно случилось и…

— Дим, почему ты так странно на меня смотришь?

— Я тебя люблю, — повторил он с наслаждением. — Ты не понимаешь.

— Я не понимаю?!

— Мне так хотелось тебе сказать. Ну, вот просто сказать. Ну, чтобы ты знала.

— Теперь я знаю.

Вдруг он спохватился:

— Маня, ты только не городи огород у себя в голове. Ты ничего мне не должна! Я тебя знаю, ты сейчас придумаешь, что я тебя спас от разбойников…

— Уже нагородила, — перебила Маня совершенно спокойно. — И вроде ничего, все хорошо получается.

— Ты сочиняешь роман? — осведомился он. — Вот прямо сейчас придумываешь сцену объяснения?..

Маня засмеялась:

— Ну, ты еще оскорбись, сейчас самое время! Кстати, на велосипеде я вполне прилично катаюсь. Только все время падаю. И меня можно позвать в парк. Если я опозорюсь, то слегка только.

…Нет, это невыносимо.

Ну, так не бывает, правда.

Он шагнул к ней, сгреб изо всех сил в объятия, стал беспорядочно и часто целовать куда придется, а потом все же сказал:

— Маня, ты даже представить себе не можешь, какая ты. Ты самая лучшая девочка на свете.

— Я-а-а?! — протянула Маня и легонько укусила его в плечо. — Это непра-а-авда. Я писа-а-атель, а мы все ненорма-а-альные…