Книга Тени южной ночи, страница 84 – Татьяна Устинова

Комната была увешана зеркалами, отделана пластмассовыми завитушками и позолотой. В арку фальшивого камина тоже было вделано зеркало.

— Зачем? — опять спросила у себя Маня.

Кондиционер бодро гудел и время от времени обдавал ее, сидящую на постели, струей холодного воздуха. В эту минуту ей становилось легче.

Нужно собраться с силами.

Ирина привезла ее на поляну, там уже было подано угощение, горел мангал, от которого тянуло синеватым аппетитным дымом. И жарко, солнце сквозь жидкую листву заливало поляну! Вадим достал шампанское и налил бокал. Она выпила, и он еще добавил.

С бокалом в руках она стала обходить заросли, обнаружила между валунами прогал, а за ним еще одну поляну, и полезла туда. «Континуум» открылся, впустил ее, но она уже знала, что, когда она там, ее отсутствия здесь никто не замечает. Словно она не проводит там долгие часы, а исчезает лишь на мгновение.

А дальше всегда оказывалось, что она сидит перед монитором, мигает курсор, и текст написан.

Что происходит в промежутке между «континуумом» и монитором, она не знает.

Только раз было иначе, когда они пришли на лермонтовскую террасу с Раневским. Она тогда вернулась к нему, а не к тексту! И ей страшно хотелось, чтобы он тоже увидел, а он ничего не видел, разумеется.

— Где я?! — почти крикнула Маня. — Чей это дом?!

До нее опять дошла струя холодного воздуха, и она подставила ей лицо.

Она сделала попытку встать на ноги — и поднялась только с третьего раза. Морщась от отвращения, потянула на себя сбитую шелковую простыню и завернулась. Не торчать же в незнакомом месте совсем голой, как в гадком сне!..

Держась руками за плюшевую мебель и завитушки на стенах, Маня добралась до окна и посмотрела.

Никаких воспоминаний. Она не понимала, где находится.

— Проснулась? — вдруг спросили у нее за спиной, и что-то зазвенело. — Вот умница моя!

От неожиданности Маня пошатнулась, схватилась за кресло, чуть не упала.

И потом все-таки упала в это самое кресло, ибо открывшаяся ей картина была поразительна.

На пороге стоял Вадим, тоже абсолютно голый.

Как ни в чем не бывало он повернулся к Мане тыльной стороной и вкатил за собой столик на колесах.

На столике все звенело и дребезжало.

Вадим подкатил столик, нагнулся и припечатал почти потерявшую сознание Маню страстным поцелуем.

Поцелуй голого Вадима вернул Мане способность соображать.

Она пнула его коленкой в уязвимое место, оказавшееся в опасной доступности, вскочила и забежала за спинку кресла, волоча за собой простыню.

Вадим некоторое время матерился, находясь в согнутом положении.

Когда он затих и постепенно распрямился, Маня осведомилась:

— А что это вы дезабилье?.. Прям неловко даже!..

…Она знала за собой такую особенность — в ситуациях критических и страшных она почти не паниковала, мыслила ясно и четко и все время шутила.

Рыдать с подвываниями начинала намного позже.

Это называлось «отложенная реакция», кажется.

Ей показалось, что Вадим сейчас кинется на нее и ударит, но он справился с собой. Несколько раз с силой вздохнул и выдохнул, а потом улыбнулся:

— Ты совсем ничего не помнишь, киска? Нашу первую ночь?.. Я же вчера говорил тебе, что на жаре в таких дозах пить опасно. Но кто ж знал, что тебя с шампанского выносит!

Маня совершенно точно знала, что ни в каких «таких дозах» она шампанское пить не могла — после одного бокала у нее начинал истерически болеть желудок, вот такая проза жизни. Анна Иосифовна, когда в издательстве праздновали выход нового романа, специально заказывала самое мягкое итальянское белое вино и очень много льда. Вино безо льда Маня тоже никогда не пила.