Книга Тени южной ночи, страница 80 – Татьяна Устинова

— Заткнись, — сквозь зубы приказала ему Маня.

Ирина от неожиданности даже рулем вильнула и посмотрела на писательницу с изумлением.

— Это я не вам, — спохватилась Маня. — Я просто думаю о том, о чем не хочу думать.

— Как это? — не поняла Ирина. — Не хотите и не думайте, голова-то ваша!..

— Голова ты моя, голова, — под нос себе пропела Маня, — отпилить бы тебя на дрова…

Машина, немного поскакав по плохой дороге, остановилась на краю поляны, за которой начинались колючие заросли и подъем в гору. На сухой траве были расстелены скатерти и одеяла, неподалеку аппетитно дымил мангал и хлопотали какие-то люди.

— Прям банкет, — выбираясь из машины, сказала Маня.

— Вадик настоял, — Ирина улыбнулась плотоядно. — Мечтает показать вам наши красоты.

Подкатил Вадик и потащил из багажника ящик с шампанским.

— Ледяное, только из холодильника, — похвастался он и встряхнул ящик. Бутылки зазвенели.

…Интересно, какое шампанское Юлия Лупеску выставила своему кавалеру? «Вдову»? «Моет»? Жаль, что Дуняша не разбирается!..

Ирина распоряжалась людьми у мангала, показывала пальцем то на одно, то на другое, на скатертях было наставлено очень много красивой еды. Сколько же ожидается гостей?..

Вадим лихо, по-гусарски, сорвал пробку с шампанского — она улетела в кусты — и щедрой рукой разлил в бокалы.

— Ну, Марина, вздрогнем? За ваш приезд в наш благословенный край!

Маня взяла у него моментально запотевший стакан и глотнула. Ледяное острое вино приятно обожгло горло.

Сто лет она не пила шампанского.

— Вам здесь нравится?

Она кивнула.

— А город вам как?

— Очень понравился, спасибо.

— Где вы побывали, кроме домика Лермонтова?

Маня пожала плечами и с бокалом в руке направилась в сторону камней, громоздившихся у края поляны. Между ними проросли тоненькие слабые деревца, и оттуда тянуло прохладой.

Вадим потоптался на месте.

…Дура. Так и дал бы ей в дыню, чтоб очухалась! Я от нее вскроюсь скоро, а она все ни с места! Вот чего ей надо?.. Наверняка за ней в жизни никто не ухаживал, комплиментов не отваливал, на пикники не приглашал! А она — что есть я, что нет меня, не замечает! Да она давно бы должна меня в койку завалить, в зеркало бы на себя посмотрела — ну, такой неформат, кто на нее поведется, на такую?!

— Марина, идите к нам! — радостно позвала от мангала хозяйка бала. — Вадик, что ты не ухаживаешь? У Мариночки уже бокальчик опустел!

Маня всем сердцем раскаивалась, что дала себя уговорить на этот дурацкий пикник. Делать нечего, разговаривать не с кем, компания неподходящая, а они еще даже не приступили к веселью!

Сидели бы сейчас с майором на лавочке, ели мороженое, щурились на солнце, строили планы какие-нибудь…

Маня пристроила бокал на камень, раздвинула чахлые заросли — за камнями оказалось словно продолжение поляны. Оступаясь и хватаясь за ветки, она неловко полезла через валуны.

— Господа, господа, сюда, здесь тень и как будто прохладнее!

— Ну, что ж, тут и остановимся, on n'a pas ie choix (выбирать не приходится). Семен, стой, прибыли!..

Телеги и повозки стали одна за другой останавливаться на краю великолепной поляны, примыкавшей к подошве горы.

Ранее решено было устроиться пониже, но Хастатовы, муж и жена, имевшие поместья по всему Кавказу — знаменитые «Шелковое» и «Земной рай», — воспротивились, уверяя, что через три четверти часа вся компания угорит от жару. Их послушались, как местных знатоков, и отправились дальше. Здесь и впрямь лежала благодатная тень, за кустами шумела сердитая речка и было относительно ровно, можно разместиться.