Онлайн книга «Тени южной ночи»
|
— Наверняка скакнуло, — сердито согласилась писательница. — Или упало! Теперь большой вопрос, когда они его поднимут. Гримерша оглянулась на нее. Она была небольшого роста, очень изящная, здоровенная Маня возвышалась за ней, как гигантский сухогруз за лоцманской лодочкой в проливе. Пролив, то есть коридор, заполнялся людьми, которые волнами вываливались из студии. — Марина! Марина, можно селфи?.. — А мне автограф для мамы, она с детства вас читает! — Ой, и моя читает, ей послезавтра семьдесят пять, вы вот тут черкните «С днем рождения!»… — Марина, а по телевизору вы старше! — А вы еще будете писать про Нику? Как ее? Ника Акимова! Я так ее люблю, напишите еще, Марина!.. Гримерша потянула писательницу за рукав: — Сюда, сюда! Извините нас, пожалуйста!.. Захлопнулась одна дверь, открылась другая, и Маня оказалась в той самой комнате, где были ее вещи и где ждал… — Волька, нельзя! Отстань! Нельзя, тебе говорят! Небольшая белая свинка на упористых коротких ножках с шумом сверзлась с дивана, помчалась и стала прыгать на Маню. Пол от прыжков сотрясался. — Он прекрасно себя вел, — заметила гримерша. — А сейчас от радости разошелся. Свинка на самом деле была вовсе не свинкой, а Маниной собакой породы мини-бультерьер. Маня везде и всегда таскала Вольку за собой, даже в командировки! Если ее приглашали выступать в другие города, она первым делом выясняла, можно ли приехать с собакой. И, если нельзя, отказывалась наотрез. Александр Шан-Гирей, большой русский писатель и мужчина Маниной жизни, считал, что Маня на своей собаке совершенно помешалась. Маня потрясла пса за передние лапы, половила за хвост, потаскала за острые уши и спросила гримершу, есть ли у нее собака. — Погибла, — ответила та. — Попала под машину. Никак не решусь завести. Маня сочувственно покивала. Писательское неконтролируемое воображение тут же нарисовало жуткую картину: Волька попадает под машину, и Маня тащит его бездыханное тело, и плачет, а собачьи лапы свисают и болтаются как-то так, что совершенно ясно — уже не помочь, не спасти… …Да что ты будешь делать!.. — Как вас зовут? — очень громко спросила Маня девушку и изо всех сил обняла живого-здорового Вольку. — Я даже не спросила! — Инна. — Как прекрасно! — возликовала Маня. — Мою любимую стилистку тоже зовут Инна! — Она на телевидении работает? — По-моему, и на телевидении тоже! — Тогда, должно быть, я ее знаю. Мы ведь все друг друга знаем. — Инночка, а вы не знаете, есть ли надежда, что этот самый пульт починят? Девушка засмеялась: — Ну, конечно, починят! Другой вопрос — когда. Вот этого, наверное, никто сейчас не знает, даже инженеры. Маня поняла, что влипла. Издательница Анна Иосифовна, следившая за Маней, как мудрая орлица за птенцом-недоумком, «настоятельно рекомендовала» ей отправиться в «спокойное место» и дописать наконец давно обещанную книжку. Она вчера так и сказала Мане, когда та пришла в издательство писать явку с повинной: — Манечка, настоятельно рекомендую тебе уехать в устроенное, удобное место, собраться с силами, хорошенько поработать и сдать роман хотя бы к середине лета. Иначе мы опять не успеем к ярмарке! «Настоятельная рекомендация» означала на самом деле строгий приказ. — Ты полгода проболталась в Москве без всякого дела, — Анна смотрела прямо на нее и не улыбалась, Маня сидела на краешке кресла, ссутулившись и время от времени вытирая о джинсы потную ладонь. — Ну, если не считать делами твои телевизионные марафоны! Отправляйся и принимайся за дело. |