Книга Зуб мудрости, страница 89 – Лэй Ми

Тихо приготовив простую еду, он одиноко ел за столом, затем гасил свет и ложился спать.

Кошмары стали обыденностью. Чаще всего ему снилось, как они с Тянь Сяожу играли с дочкой на лужайке – так весело, так беззаботно… Но вдруг трава становилась белой, и он понимал – это гигантский врачебный халат, накрывший небо. Они в ужасе убегали, но белая ткань настигала их, как морская волна.

Ли По оглядывался – жены и ребенка не было. Весь мир превращался в бескрайнюю белую пустыню.

«Где вы?!» – кричал он.

Из белизны доносились два голоса: «Дорогой, спаси!» и «Папа, спаси!».

Он просыпался в холодном поту – но вокруг оказывалась не тьма, а та же ослепляющая белизна.

И тогда что-то начало расти в его душе, подниматься, как дрожжевое тесто. Это что-то тяжелело с каждым днем. Пряталось в темном углу сердца, незаметно, но неумолимо разрасталось. Работал ли он, ел, мылся или спал – оно росло, словно живой демон.

Ли По то и дело спрашивал коллег: «Я растолстел?» Услышав «нет», лишь недоумевал. Ведь оно точно росло – иногда так быстро, что ему становилось трудно дышать.

* * *

Еще одна ночь кошмаров… Проснувшись в холодном поту, Ли По пошатываясь побрел в ванную умыться. Подняв голову, он вздрогнул от своего отражения в зеркале – искаженное, почти звериное лицо с выпученными глазами и стиснутыми зубами.

И тут его осенило.

Ненависть.

То, что пухло внутри него все эти дни, было ненавистью. Но к кому? К больнице? К тем, кто носит белые халаты? Заключение экспертизы пестрело непонятными терминами, но вывод был прост: «Смерть Тянь Сяожу и плода не связана с действиями медучреждения». А сама Тянь Сяожу и ребенок уже стали пригоршней пепла в маленькой урне – они не могли ничего доказать.

И сколько бы Ли По ни твердил, что это больница убила их, его слова звучали неубедительно. Даже для него самого.

Так что ненависть Ли По не была направлена на кого-то конкретного. Словно лучник, что изо всех сил натянул тугой лук – а перед ним нет мишени, только пустота. Что делать? Нельзя же вечно держать лук натянутым. Нельзя позволять ненависти расти бесконечно. Стрелу нужно выпустить. Ли По нужно было найти выход своей ненависти.

Легко сказать, трудно сделать… Ненависть росла, но ее нельзя было потрогать или лопнуть, как воздушный шар.

И тогда Ли По начал чувствовать себя живой бомбой, готовой рвануть в любой момент. Это тревожило его, он терял способность думать о чем-то другом. Все чаще стал оставаться дома – по крайней мере, здесь он не терялся.

Ли По начал высчитывать день своего взрыва. Он был уверен, что это случится скоро: каждое утро в зеркале он видел, что красных прожилок в глазах становилось больше. Может, это лопались сосуды под давлением, копившимся внутри? Он ждал этого дня с отчаянием. Иногда ему даже хотелось представить масштаб разрушений – снесет ли взрыв этот дом? Этот город? Этот безумный мир?

* * *

Так продолжалось до того самого дня, когда он включил телевизор. На экране шла трансляция объявлений о розыске. И вдруг – знакомое имя.

«Тун Гоцай, мужчина, дата рождения: 26 сентября 1949 года, 58 лет. Номер удостоверения личности ХХХХХХ. Подозревается в изнасиловании и убийстве женщины по фамилии Цинь 21 августа 2007 года. В настоящее время находится в бегах. Любую информацию просьба сообщать в городское управление полиции…»