Онлайн книга «Зуб мудрости»
|
Ван Даго подмигнул коллеге: — Братец, дай старшему шанс засветиться – вдруг поможет с подтверждением должности… В итоге слева встал Ван Даго, справа – секретарь Цинь, а между ними – сгорбленный, безучастный Чжан Мин. Раздался щелчок фотоаппарата. * * * Через полчаса секретарь Цинь с двумя сотрудниками сопроводила Чжан Мина в квартиру 102 по адресу Ваншуйлу, 28. Ключ повернулся в замке, и в лицо ударил затхлый запах. Поблекший линолеум покрывал тонкий слой пыли. Лучи заката, пробиваясь через треснувшие оконные рамы, освещали мириады пылинок в воздухе. Цинь осмотрела скромную обстановку и вздохнула: — Чжан Мин, мы действительно недостаточно заботились о твоей семье… – Она положила ключи на старый комод. – Сегодня же пришлем рис, муку и масло – обеспечим базовые потребности. Чжан Мин молча стоял в прихожей, рассматривая незнакомое жилье. — Мы достойно проведем похороны твоей матери, – продолжала Цинь. – Хочешь попрощаться с ней? Я могу тебя сопроводить… Чжан Мин, по-прежнему прижимая к груди свою сумку, медленно подошел к обивному дивану и осторожно опустился на него. — Завтра… Завтра я отвезу тебя в морг, чтобы ты мог поклониться матери… – начала было Цинь. Но «больной ДЦП» внезапно закричал, что есть силы ударяя ладонями по дивану и яростно дрыгая ногами. Его хриплые вопли разорвали тишину комнаты. Цинь и ее помощники в испуге отпрянули. — Я понимаю, тебе тяжело, Чжан Мин, успокойся… – залепетала секретарь. Уговоры не помогали. «Больной» повалился на пол и начал кататься по нему в истерике. Цинь, бледнея, поспешила к выходу: — Ладно, ладно… Ты отдохни. Мы… мы потом зайдем. Они буквально выскочили за дверь, громко хлопнув ею за собой. Чжан Мин продолжал орать еще с полминуты, затем внезапно замолк. Развалившись на диване, он уставился на темно-зеленую дверь и вдруг… тихо захихикал. * * * Глубокой ночью в реанимационной палате стояла гробовая тишина. По обе стороны помещения выстроились десятки больничных коек; каждая отгорожена от других плотными шторами, свисающими с потолочных направляющих, – словно крошечные камеры-одиночки. Родственники пациентов, устроившись на раскладушках, в тревоге или усталости погрузились в сон. Лишь изредка тишину нарушали прерывистый храп или стоны. Для тех, кто оказался на этом сложном жизненном этапе, палата стала временной тюрьмой, где они ожидали либо выздоровления, либо смертного часа. Чэнь Чжо чувствовал себя узником. Его сокамерницей стала жена, все еще пребывающая в коме. Ему по-прежнему трудно было поверить, что прикованное к койке существо – это Ян Пань. Побритый наголо череп с пугающим шрамом, одутловатое лицо, рот, растянутый трубкой аппарата ИВЛ, бесчисленные катетеры разного диаметра, впивающиеся в тело… Он стоял неподвижно, уставившись на нее, правая рука в кармане брюк нервно теребила мобильный телефон. Защитное стекло на экране давно превратилось в паутину трещин. Один из осколков приподнялся, образуя острый край. Чэнь Чжо методично надавливал подушечкой пальца на эту зазубрину, наслаждаясь волнами покалывания, расходившимися по всему телу. Это странное тактильное ощущение поглощало его настолько, что он порой забывал, зачем вообще здесь оказался. Казалось, он нашел способ пережить эту бесконечную ночь. |