Книга Не засыпай, страница 98 – Меган Голдин

— Что-то произошло на работе. Он просил передать извинения, – вру я.

Я слишком стесняюсь признаться, что не знаю, кто такой Тед. Я явилась сюда только потому, что нашла в той ужасной подвальной квартире талончик на прием. Я пришла к выводу, что если я приду на прием к этому неврологу, то он сможет рассказать мне, почему с тех пор, как я проснулась в метро, все ощущается как фрагменты сна.

Доктор Бреннер снова говорит. Я смотрю ему в рот, стараясь сосредоточиться.

— Вы принесли с собой ваш журнал или какие-нибудь заметки, которые вы показывали мне в прошлый раз?

— Я ничего с собой не принесла, – отвечаю я, снова не понимая, о чем он говорит.

Он хочет сказать что-то еще, но, очевидно, передумывает, так как неловко откашливается и берет ручку с пресс-папье на столе.

— Давайте начнем. Мне бы хотелось, чтобы вы запомнили следующие три предмета. Красный цветок, синяя машина и теннисный мяч. Можете их запомнить?

— Конечно, – отвечаю я. Мой взгляд сосредоточен на блеске обручального кольца доктора, когда я запоминаю эти слова.

У доктора Бреннера на компьютере открыта моя медицинская карта. Я двигаюсь на стуле, чтобы получше взглянуть, но я все еще слишком далеко, чтобы увидеть что-то помимо размытых слов на экране.

— У меня есть результаты МРТ, – говорит он.

Он поворачивает ноутбук в моем направлении, чтобы я увидела изображение собственного мозга на экране.

— Никаких признаков какого-либо органического повреждения мозга. Сканирование совсем ничего не обнаружило. Это хорошие новости. Даже отличные, – подчеркивает он.

Доктор Бреннер ведет меня на стол для обследований. Я сижу на нем, свесив ноги, пока он обследует меня, используя всевозможные тесты, чтобы проверить мои двигательные навыки и рефлексы, а также мышечную силу. Закончив, он светит тонким фонариком в каждый глаз и просит меня следить взглядом за светом.

— Какое сегодня число? – он задает вопрос, со щелчком выключая фонарик.

Я называю ему число. Я помню его из газеты, которую видела ранее в газетном киоске. Он спрашивает меня, как звали пятерых последних президентов. Я называю даже больше и дохожу до Никсона.

— Можете мне сказать, какие четыре предмета я ранее просил вас запомнить? – спрашивает он, когда я снова сижу на стуле у его стола.

— Три предмета. Красный цветок, синяя машина и теннисный мяч.

— Очень хорошо, – он отворачивается на своем вращающемся кресле к столу и что-то печатает, а затем вновь поворачивается ко мне. – Вы все еще принимаете кофеиновые таблетки и лекарства от нарколепсии, чтобы не заснуть?

Я ежусь под его пристальным взглядом, когда вспоминаю груды таблеток «НоуДоз», которые видела в мусорном пакете в квартире в подвале, где, по всей видимости, живу.

— Больше нет.

— Отлично. Я рад, что вы последовали моему совету, – он одобрительно кивает.

Я прижимаю руки к телу, чтобы он не заметил надписей на коже, велящих мне не спать. Хотя подозреваю, что он уже их видел.

— Вы помните причину, по которой пришли ко мне?

— Да, – уверенно отвечаю я, хотя и не имею ни малейшего понятия. Он молчит, ожидая от меня продолжения. Легкий приступ головной боли наталкивает меня на мысль. – Я пришла к вам из-за мигреней, – мой голос с надеждой повышается.

— Только из-за мигреней?

— Конечно, – я пытаюсь добавить убедительности в голос. Он переходит на фальцет.