Книга Не засыпай, страница 97 – Меган Голдин

— У вас был выбор, Лив. У вас была свобода воли. Вы могли освободить женщину на моей выставке. Вместо этого вы отошли. Почему?

— На экспонате был знак «Не трогать». Я не хотела влезать или нарушать правила.

— Поэтому вы ушли? Из-за дурацкого правила?

— Да.

— Пассивные наблюдатели могут заслуживать такого же порицания, что и виновники.

— Возможно, в реальной жизни, – говорю я. – В этом случае я была на художественной выставке. Все было не по-настоящему.

— Веревки. Скотч. Кляп. Все было по-настоящему, – голос его звучит обиженно. – Женщина. Это была настоящая женщина, привязанная к настоящему стулу. С настоящей кровью в венах. Молоток был настоящим. Как и веревка. Вы могли разбить стеклянную коробку молотком и достать ножницы, чтобы разрезать путы и освободить ее. Вместо этого вы оставили ее и ушли.

Он прав. Я должна была освободить женщину. От его обвинения холодок пробегает по коже. Я хочу сказать, что его выставка испугала меня своей реалистичностью.

— Я думала, это часть представления. Я не знала, что у меня есть своя роль.

— У всех есть свои роли. Иногда мы не знаем этого, пока не становится слишком поздно. Вам дали выбор, Лив. У каждого выбора есть последствия.

Я вхожу в спальню и смотрю в окно. Водитель фургончика выходит с большой коробкой из здания напротив. Он открывает дверь фургончика и ставит коробку на заднее сиденье, а потом закрывает дверь и идет к водительскому сиденью.

Двигатель фургончика щелкает и стонет, когда машина трогается с места. Такое ощущение, что тот же звук идет из телефона. Будто Кью стоит на моей улице. Я выглядываю в окно, ожидая увидеть внизу мужчину. Никого нет, не считая молодой пары, выгуливающей французского бульдога на поводке.

Когда звонок Кью окончен, на экране всплывает сообщение. Оно от Марко.

«Появились дела. Я не смогу пойти с тобой кататься на велосипедах. На связи».

Это в своем роде бесцеремонное сообщение можно послать деловому знакомому, но не девушке.

Я вспоминаю слова Эми о том, что Марко плохой человек, и думаю, не права ли она.

Среда, 16:36

— Ваш прием был назначен на утро, – говорит администратор больницы, когда я называю ей свое имя. – В любом случае доктор Бреннер оставил инструкции вписать вас в график, в какое бы время вы ни пришли, – добавляет она, прежде чем я успеваю извиниться за опоздание. – Он примет вас, когда закончит с нынешним пациентом.

Она просит меня присесть в зоне ожидания, где несколько стульев цвета морской волны вплотную стоят в ряд вдоль стены из матового стекла. Я сажусь на стул в углу напротив настенных часов. Медленное течение времени погружает меня в полутранс. Громкий и внезапный звонок телефона на стойке разрушает его.

— Вы можете войти, – приглашает меня администратор.

Глаза доктора Бреннера увеличены линзами его очков в серебряной оправе. Он спрашивает меня о моем самочувствии. Я неуверенно сажусь на стул с мягкой обивкой возле его стола и отвечаю, что все нормально. Это ложь, но это неважно, потому что со стороны я выгляжу нормально. Именно это считается.

Не так ли?

— Тед не смог сегодня прийти? – спрашивает он. – Я очень надеялся, что он присоединится к нам, чтобы мы смогли обсудить план вашего лечения, – он пристально смотрит на меня, не моргая и терпеливо ожидая моего ответа.