Книга Не засыпай, страница 40 – Меган Голдин

— Никто меня не преследует, – говорю я с большей уверенностью в голосе, чем есть у меня на самом деле.

Среда, 12:42

Клодин складывает ладони вместе от восторга и велит мне повернуться, когда я выхожу из примерочной в подобранной ею одежде.

Она наклоняет голову вбок, будто бы не совсем уверенная насчет моего внешнего вида, а затем копается в шкафу и достает асимметричный серебряно-голубой кардиган, такой длинный, что он доходит до верха моих бедер. Он сочетается с моим нарядом: узкие джинсы и кашемировая черная кофта с большим круглым вырезом.

— Все еще чего-то не хватает, – говорит Клодин.

Она исчезает в кладовой и возвращается с ожерельем, сделанным из горного хрусталя различных оттенков синего. Стоя позади меня, она застегивает замочек ожерелья.

— Еще кое-что, и затем можете идти, – обещает она.

Она достает ворох косметических пробников из коробки и подбирает оттенки, которые подойдут к цветовой гамме одежды.

— Это станет вишенкой на торте.

Когда я накладываю макияж, то вижу в зеркальце свое отражение, которое превращается обратно… в меня.

Мне почти удается обмануть себя, что все будто бы вернулось на круги своя, пока я не вспоминаю неровный шрам на своем теле. Как ни стараюсь, я не могу вспомнить, откуда он у меня. Между тем моментом, когда я отвечаю на телефонный звонок за своим столом и когда определенно был безоблачный летний день, и моментом, когда я просыпаюсь на лавочке в парке этим почти зимним морозным утром, зияет провал в памяти. Я говорю себе, что потеря памяти временная, что это последствия недосыпа или реально серьезного джетлага. Ясность вернется очень скоро.

Когда я появляюсь в главном офисе в новой одежде и со свежим макияжем, там уже никого нет. Я чувствую себя обделенной чем-то, когда вижу, как все оживленно переговариваются в стеклянных комнатах для совещаний, рассеянных по офису. Они, вероятно, обсуждают новый выпуск журнала.

Я больше не часть этого места. От этой мысли меня глубоко внутри пронзает ощущение невосполнимой утраты. Мне нравилось работать в «Культуре». Находиться тут, заниматься этой работой – один из самых счастливых периодов. Я не знаю, как я стала посторонней в своей собственной жизни. Я могла бы попросить Джоузи или кого-то еще ввести меня в курс дела, но мне стыдно показать, насколько я растеряна.

Я снова набираю Эми. Она доктор. Она скажет мне, что делать. Я почти слышу ее слегка удивленный голос, говорящий мне проспаться – точно так же, как она делала бесчисленное количество раз, когда у меня была ватная голова из-за похмелья или сильная простуда.

К несчастью, телефон Эми все еще выключен. Я подумываю позвонить ей в больницу, но знаю, что Эми очень не любит, когда ей звонят на работу по личным вопросам. В конце концов я звоню Марко. Подлинное облегчение пробегает по телу, когда на мой звонок отвечают.

— Марко!

— Кто это? – выпаливает мужчина.

— Марко? – мой голос неуверенно срывается.

— Тут нет никакого Марко.

— Но… это телефон Марко?

— Послушайте, дамочка, в миллионный раз говорю: вы ошиблись номером. Сколько еще раз мне нужно повторить вам одно и то же!

Сдавленный щелчок говорит мне, что на том конце повесили трубку. Я снова набираю этот номер. На этот раз я дважды проверяю его, чтобы убедиться, что он верен.