Книга Ночное плавание, страница 61 – Меган Голдин

Митч Элкинс встал во весь свой внушительный рост. У него были темные волосы и широкие плечи лесоруба. Его громоподобный баритон мог напугать свидетелей до чертиков, если использовать его в полную силу. Опытные полицейские детективы, как известно, покидали трибуну дрожащими и потными после нескольких раундов с Элкинсом, когда он был адвокатом защиты. Рэйчел не сомневалась, что в качестве прокурора он был столь же устрашающим. Одного звука его громоподобного голоса было достаточно, чтобы заставить людей дрожать, поэтому она предположила, что он будет использовать его благоразумно. Существует тонкая грань между тем, чтобы заставить присяжных благоговеть перед ним и напугать их до смерти.

Решение Элкинса уйти из уголовной защиты в прокуратуру стало одной из величайших загадок мира уголовного права. Некоторые говорили, что это покаяние за оправдание насильника над детьми. Другие – что это трамплин в политику. Домыслов было полно, но правды не знал никто. Единственным, кто знал, был Митч Элкинс, а он не говорил.

Элкинс стоял перед присяжными и рассматривал их лица поверх страниц своего вступительного заявления. В первый день суда он всегда надевал один и тот же галстук, желтый с темно-синими диагональными полосами. Он не был суеверен ни в чем, кроме этого галстука, который хранил в старой табачной коробке в ящике своего стола.

Не говоря ни слова, он бросил подготовленную речь в мусорное ведро возле своего стола. Как будто говоря присяжным, что доверяет им достаточно, чтобы высказать им суровую, неприукрашенную правду. Никаких уловок. Никакого притворства. Присяжные вытягивали шеи, чтобы послушать его, прежде чем он успел сказать хоть слово.

Рэйчел занесла руку над блокнотом в ожидании, когда Элкинс начнет говорить. Она намеревалась записать по возможности каждое слово. Она опубликует стенограмму его вступительного заявления на сайте подкаста после того, как суд объявит перерыв.

Элкинс начал свою речь тихо, представившись и немного рассказав присяжным о деле. К концу суда, сказал он, наберется достаточно доказательств, чтобы признать подсудимого виновным в полной мере по многочисленным пунктам изнасилования, сексуального насилия и сексуальных побоев, которые ему предъявляются.

Он махнул рукой в сторону стола защиты, где Скотт Блэр смотрел прямо перед собой, пытаясь не ерзать под пронзительным взглядом присяжных. Покаянное, отсутствующее выражение лица делало его похожим на человека, который и муху не обидит. Рэйчел подумала, что это выглядит отрепетированным, как и все остальное в присутствии семьи Блэр в суде, от скромной одежды до мрачного поведения.

— У жертвы, Келли Мур, впереди была вся жизнь, когда днем одиннадцатого октября она пошла в дом своей подруги Лекси Рурк.

Мягкий голос Элкинса заполнил зал суда.

— Келли было шестнадцать. Она была счастливой, уравновешенной девочкой. Отличной ученицей. Одаренной спортсменкой. Она с нетерпением ждала всех обычных ритуалов в подростковом возрасте: получения водительских прав, выпускного вечера. Может быть, даже своего первого парня. Келли усердно училась в школе. Она хотела стать физиотерапевтом или работать в сфере образования с неблагополучными детьми. Это были ее мечты. Простые мечты.

Во время речи Элкинс встречался взглядом с каждым из присяжных.