Книга Разорванный круг, или Ступени возмездия, страница 103 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

— Знаешь что, Варвара, — раздраженно зашипела я, — езжай-ка, милая, домой, с таким настроем ты все только испортишь!

— И не подумаю! — Подруга поудобнее устроилась в кресле. — Без меня эта бухгалтерша тебя попросту сожрет. Ты же у нас человек тонкий, деликатный, грубости не переносишь.

— Варенька, пойми, это же наш единственный шанс узнать правду про Устюгова, — взмолилась я, — пожалуйста, возьми себя в руки и постарайся быть полюбезнее, а то у тебя все эмоции на лице написаны. Может, все-таки подождешь меня в машине?

— Лель, а может, лучше ты меня в машине подождешь? — Варька явно начинала злиться. — А я с этой Коломейцевой сама, по-свойски, поболтаю. Ты не волнуйся, все спрошу, что надо, ничего не забуду!

Я хорошо знала это Варькино настроение. Смесь вредности и упрямства, бороться с ним было бесполезно.

— Хорошо, — нехотя выдавила я, — пойдем вместе, только я тебя умоляю… Но договорить мне не удалось, дверь в кабинет главного бухгалтера распахнулась и на пороге показалась Нина Александровна Коломейцева собственной персоной.

— Здравствуйте. Извините, что заставила вас ждать, — вполне миролюбиво заговорила она. — Проходите, пожалуйста. Располагайтесь.

Телефон на столе Коломейцевой вновь взорвался настойчивой трелью. Кивком головы указав на диван, стоящий в глубине кабинета, она снова сняла трубку.

В день похорон мне так и не удалось разглядеть главного бухгалтера «Стройдоринвеста» как следует, и сейчас я с любопытством изучала эту не старую, но какую-то совсем несовременную женщину. Темный, застегнутый на все пуговицы пиджак, длинная, полностью скрывающая фигуру юбка, гладко зачесанные и собранные в тяжелый пучок волосы сильно старили ее и делали похожей на строгую классную даму. Но вдруг, словно ощутив спиной мой заинтересованный взгляд, Нина Александровна на мгновение оторвалась от разговора и, сняв очки, улыбнулась мне. Улыбка у нее оказалась необычайно искренней и открытой. В этот момент все Варькины наветы рухнули, я почувствовала невольную симпатию к этой, в сущности, несчастной и одинокой женщине. Взглянув на нее совершенно другими глазами, я увидела то, что не заметила сразу: прямой, правильной формы нос, высокие скулы, светло-голубые, напоминающие своим цветом лесные фиалки глаза и густые, слегка вьющиеся русые волосы. Нина Александровна была красива той неприметной, не бросающейся в глаза красотой, которая отличает женщин средней полосы. К ней нужно было приглядеться, чтобы по достоинству оценить этот гордый, благородный профиль и изящный поворот головы. «Первым делом снять эти нелепые, закрывающие половину лица очки в тяжелой, совершенно не женской оправе, — думала я, продолжая внимательно разглядывать говорящую по телефону Коломейцеву, — слегка подкрасить, не ярко, совсем чуть-чуть, чтобы выделить глаза и не много подчеркнуть брови, а главное — переодеть, и тогда она станет настоящей красавицей».

Нина Александровна наконец-то закончила свой деловой разговор и, подняв на нас печальные фиалковые глаза, тихо произнесла:

— Простите бога ради. На меня сейчас столько всего навалилось, что не знаю, за что браться. Ни минуты свободной.

— Зачем же вы согласились с нами встретиться? — не слишком любезно поинтересовалась Варвара. — Сослались бы на сильную занятость да отшили.