Книга Комната с загадкой, страница 79 – Валерий Шарапов

Та начала было:

— Домой? Да, так может… – но смолкла и послушно пошла прочь по тропинке.

Они остались одни.

— Присаживайтесь, – пригласил капитан, – я с вами поговорить хочу на такую тему. Вы в своих обрядах использовали воду.

— Все верно, – признался поп.

— А водоснабжения у вас в приходе нет. Так откуда водичка, гражданин Лапицкий?

Тот наивно признался:

— Из озера.

— То есть вы отдаете себе отчет, что сейчас напоили пожилых женщин и несовершеннолетних некипяченой водой? Иными словами, грубо нарушили санитарно-гигиенические правила? А ведь это основание опечатать ваше культовое сооружение.

— Простите, – от всего сердца покаялся Лапицкий, сжав на груди костлявые пальцы, – видите ли, я набрал с вечера воды, прокипятил и преступно забыл посуду дома. Больше такого не повторится.

— Вам, я смотрю, извиниться ничего не стоит. Набрали из озера, а там, извините, бес знает что плавало.

— Что же? – улыбнулся поп.

— А вот хотя бы утопленник, – улыбнулся в ответ милиционер.

Сияние на поповском лице померкло, кажется, что-то доходить стало до этой благостной физиономии.

— Да что ж вы, серьезно?

— И весьма, – заверил Сорокин, – и в этой связи вопрос: вчера вы были здесь, верно?

— Так точно. Преимущественно тут.

— С которого времени?

— С четырех до девяти.

— Чем занимались?

— Служил всенощную.

— Это вечерняя служба.

— Да.

— Кто может это подтвердить?

— Никто.

— Зачем так врать? Вы же тут были не один.

— Конечно, – кротко согласился Лапицкий, – но вы же спросили, кто может подтвердить. Трудно представить, что вы, товарищ капитан, не знаете, что ваш подчиненный был тут, а вторая личность – девочка, которой веры нет.

— Почему ж так?

Показалось или хрящеватые уши порозовели? «Смотри-ка, в самом деле, заалел, как барышня, смутился, глаза отводит».

— Она ко мне слишком по-доброму относится. Она же ребенок, не совсем здоровый, много переживший. Добра мало от кого видела и не всегда правильно воспринимает жизнь…

Сорокин вздохнул:

— А вы, по всему судя, считаете, что все правильно понимаете? В благодушии своем прямо купаетесь, а между тем судите сами: сегодня воскресенье, утро, дети после целой учебной недели встают ни свет ни заря, переправляются на плавсредстве, не предназначенном для перевозки. Отдаете себе отчет, к чему я?

— Что ж плохого-то, товарищ капитан? – без гонора, как-то даже просительно спросил поп. – Понимаю, вы ищете… повода, что ли. Приездом моим недовольны. Но в чем мы представляем для вас угрозу?

— Вас я вообще не имею в виду.

— Товарищ капитан, мы такие же граждане, как все, и мы, если уж совсем честно, куда более надежные граждане…

— Чем кто?

— Хотя бы простые трудящиеся. Нам пьянствовать, бунтовать, против властей идти вера не позволяет. Женщины наши деток не развозят по абортариям, честно рожают, растят работников, воинов. Врать нам нельзя.

— Вы утверждаете, что не врете, или меня пытаетесь убедить? – резче, чем стоило бы, прервал попа капитан. Он начинал раздражаться, хотя по понятным причинам сдерживался. Раздражал этот гад своим снисходительно-спокойным видом.

— Нет, не вру, – просто сказал он, – нам вера не позволяет.

— Страх божий?

— А он куда страшнее, чем страх месткома, милиции, – охотно пояснил поп, – у нас этот закон на сердце записан…