Книга Комната с загадкой, страница 75 – Валерий Шарапов

— А если к ногам что-то привязано? – тотчас возразила она. – Это как, возможно?

Сергей через силу ухмыльнулся:

— Оля, так никто, кроме тебя, ничего не видел?

— Нет, – сокрушенно признала девушка.

— Так, а может, у тебя просто воображение, жажда приключений. Неужто скучно живется?

Она немедленно надулась:

— И вы туда же!

— Да на здоровье, – разрешил отчим и тут же перевел разговор на другое: – Оля, сегодня был очень неприятный разговор… насчет этой вашей Зои Брусникиной.

— Все насчет нее твердят!.. – с зубовным скрежетом начала она.

Акимов попробовал было призвать к разуму:

— Ты погоди шуметь-то. – Да, это было все одно что затыкать пальцем пробоину в подводной лодке, но если излагать дело очень быстро, то, возможно, удастся закончить мысль.

— Зоя ваша Брусникина замечена во внеурочное время в культовом сооружении. Причем из всего персонала присутствовала лишь она и настоятель этого самого подпольного прихода. Смекаешь, к чему гну?

Ольга покраснела, как буряк, ноздри раздулись, из ушей чуть дым не повалил, а на шее вздулись вены. Но пока держала она себя в руках, цедила сквозь зубы, пусть и вежливо:

— У нее родная мать имеется. Почему бы вам не обратиться к ней?

— Обращусь обязательно, но в урочное время…

— А я у вас, значит, домашняя девочка для битья? Всегда под рукой?

— Нет у педагогов выходных, – он хотел к шутке свести, но Ольга как будто обрадовалась возможности психануть. Швырнула нож в таз, подняв фонтан потрохов, чешуи и грязной воды, уперла руки в боки.

— А нервы есть у педагогов? Что вы мне делать с ней прикажете?! Бить ее? На аркане тащить в светлое будущее?! Не хочет она в пионеры, не-хо-чет! И плевать ей и на вас, и на меня, и вообще на все. Как работать с человеком, которому на все плевать! Как такого человека воспитывать, вы знаете?

— Я – нет, – негромко ответил он, сатанея, – но от меня и не требуется. А ты вот вроде педагогом себя почитаешь, а ведешь себя как торговка рыбой.

Как грохнула она рукой о таз, как полетело все по кухне – брызнули в стороны потроха, головы, чешуя. Какая-то дрянь, взлетев, угодила Акимову в глаз – оставалось лишь утереться, но он сам завелся, налился черной злой кровью.

— Красивый жест. Красивые слова. Как в кино. Всю жизнь за этой вот ширмой не отсидишься. Пора бы от жестов и слов перейти к делам.

— Вы сами-то много по-настоящему важных дел творите? Или нотациями пробиваетесь? Молчите – правильно. Так я скажу: что вы, что Остапчук ваш на меня директора науськиваете. Думаете, не вижу, чьих рук дело?

— Оля…

— И нечего отнекиваться, нечего! А то я не вижу: как только помаячите вокруг школы, то вы, то Саныч ваш плесневелый, тотчас тащат к директору, а тот снова шарманку заводит. Одна-единственная паршивая овца во всей школе – и это значит, что Гладкова дура, Гладкова не умеет найти подход. Критику наводить каждая обезьяна здорова, а сами-то…

Какая-то соседка заглянула было на кухню, но тотчас скрылась с глаз долой.

— С одной овцой сладить не можешь, – стараясь сохранять спокойствие, увещевал отчим, – раз так, то как собираешься с коллективом управляться?

— Прекрасно справляюсь!

— Маслова выловили на барахолке! Торгует! Главари у тебя, а не командиры пионерские!

— Ну? – взвизгнула Ольга. – Кройте до края! И так черт знает кто в активе, и, значит, по-вашему, надо еще неизвестно кого затащить типа Зойки? Вам же циферки нужны, статистика, а что у человека в голове, что вы чуждый элемент пихаете – вас это не волнует!