Книга Короли городских окраин, страница 89 – Валерий Шарапов

Сам же он научился владеть собственным лицом так искусно, что каждый день играл в свою собственную игру. Надо было сказать выдуманный факт учителю или однокашнику, но так, чтобы тот даже не заподозрил открытого, с чистыми глазами, Володю во вранье. Выигрывал он сам у себя практически каждый день.

Со временем юный кадет усложнил правила игры. Теперь он не просто выдумывал факт, а предварительно крал деньги у товарищей по классу, а потом выбирал жертву и рассказывал о виденной якобы им лично краже. Для убедительности он наловчился даже подсовывать улики – мелкие монетки или вещи ограбленного товарища в карманы оболганного. Крики мальчишек, которых наказывали за такие проступки розгами, сильно его веселили. Моральная сторона такого дела мало волновала Володю, а вот общая слепота и доверчивость офицеров и учителей смешили весельчака до колик. Владимир Иванович даже фыркнул при воспоминании о вытянутых от удивления лицах одноклассников.

Давилке же было не до веселья, недовольство внутри так и разрасталось, окутывая его словно черная туча. Сейчас бы выпить рюмочку белой или стаканчик кисловатой наливки, чтобы прекратился этот огненный пульс под ребрами. Но карманы пиджака пусты, а в комнатку в коммуналке за деньгами возвращаться опасно. От невольного запрета злость становилась все чернее и чернее, напирала тугой волной изнутри.

Анчутка нерешительно потоптался рядом. Давилка явно был раздражен, жгучие глаза его с красными прожилками угрюмо блестели под отекшими веками, запекшиеся от сухости губы кривились в злой ухмылке.

— Ну идиоты, – рявкнул Михан. – Зачем рожи свои светите? Чтобы потом она в милиции насвистела про вас? Идиот, лопух деревенский. Соломой башка набита, – Давилка зло ощерился. – Я же сказал, чтобы тихо сидели и не высовывались. А ты еще и в гости к ней потащился?

Яшка кивнул в ответ, не поднимая глаз на Давилку.

— Хоть завалил ее? – От недоуменного взгляда мальчишек бандит презрительно расхохотался: – Вот ты рюха! Ушел просто так? Думал, старуха сиротку пожалела? – Он приблизился к изумленным голубым глазам и зашептал с придыханием: – Она хотела, чтобы ты ее завалил, подол ей задрал. А ты чушок… Только и можешь, что коровам хвосты крутить. Давайте сюда ваши слепки и пошли вон! У кинотеатра в субботу без выкрутасов хоть дойдете? Или вам сопли надо подтирать, каждый шаг объяснять?! Чего молчишь?

Давилка отвесил Яшке подзатыльник, потом схватил за ворот Кольку и протащил к калитке. Преувеличенно громко постучал ладонью по доскам:

— Вот, вот выход. Сюда надо идти, валить подальше и носы свои не показывать до субботы. Понятно тебе? Или такой же идиот, как твои дружки? А? Чего молчишь? Язык проглотил? Так жрать хотел? Голодно честным жить, да, Малыга? Ты же не хочешь вором быть, ты ж тут зубами скрипел: не буду больше квартиры грабить. А что, за честность не кормят? Чем сестру накормил, а? Галстуком пионерским? – Михан выплевывал обидные слова прямо в лицо мальчишке, краем сознания отмечая, как наливается кровью его лицо, сжимаются кулаки. Ну ударь же, давай! Рвалось изнутри желание крови, драки, чтобы выплеснуть скопленную черную злость. Но Колька вдруг поднял равнодушные глаза, выдохнул спокойно:

— Хочу быть вором, хочу как ты. Грабить и убивать.