Книга Золотое пепелище, страница 75 – Валерий Шарапов

— Фашисты вернули обиженному отобранное кровавым большевизмом, – уточнил Генка.

— Да, имя Осипа Оскаровича было известно на родине криминалистики, – подтвердил Ругайн, – и он был известный судебный фотограф.

— И по его пособиям учился сам Мюллер, – не выдержав, съязвил Чередников.

— Не могу знать деталей, но какой-то блат в рейхе объективно имелся, – заметил капитан, – во время оккупации гостиницу ему вернули, что и дало возможность устроить явочную квартиру. Из подвала был пробит ход в соседний, а там – еще в один, и в полутора кварталах можно было свободно выйти.

— А теперь что там официально находится? – поинтересовался Гоманов, весьма заинтригованный рассказом капитана.

— Ничего. Ход заделали, по документам – просто подсобное помещение, – пояснил Ругайн. – Ну а Александр Осипович играет роль папаши блат-хаты.

— Достойно продолжая дело отца.

— Совершенно верно. От него и поступил сигнал по вашей ориентировке, что вот этот перстень неоднократно ставили на кон в его «казино».

— Мог он ошибиться? – спросил Генка.

— Нет, – просто ответил Ругайн, – он человек незаменимый еще и потому, что у него, как и полагается, фотографическая память.

Дементьев, одобрительно покивав, поблагодарил и уточнил:

— Товарищ капитан, как вас по батюшке?

— Сергей Робертович.

— Будем знакомы. Стало быть, к восьми тридцати вечера нам туда?

— Верно. Зайдете во внутренний двор, в арку – в стене дверца, ее сразу не заметишь. Спуститесь на двадцать ступенек вниз, вольетесь в общество. Играете осторожно, понемногу и, главное, – Ругайн поднял палец, – не принимайте внутрь ничего, предложенного посторонними. В баре – можно.

— Отличная рекомендация, – одобрил Гоманов, – а кого пасем?

— Вот этого товарища.

На стол легли три малохудожественных – явно не работы упомянутого фотографа – картинки, изображавшие весьма интеллигентную личность, кудрявого блондина с вдохновенным выражением на лице, с романтически распахнутым воротом рубашечки «апаш».

— И это? – поинтересовался Дементьев.

— Михаил Усольцев, кличка Солист, – пояснил капитан Ругайн, – в сфере карточной игры он специализируется на преферансе… но в целом на чем угодно. Это, впрочем, хобби, чтобы нервишки пощекотать, и если повезет…

— Ох и славно, – почему-то порадовался Генка, растопырив пальцы и пошевелив ими на манер щупалец.

— А утешается чем, если не повезет? – спросил Саша, немало заинтересованный словами капитана.

— В таком случае он начинает «работать» по своей другой специальности – шарит по карманам трудящихся.

Шурик, уже довольно опытный опер, не стал уточнять, какого лешего этот «шарящий» до сих пор на свободе, и потому спросил по сути:

— И он ваш осведомитель?

— Мы работаем над этим, – заверил Ругайн, – но он сам за себя. Пока.

Слово взял Дементьев:

— Щипач с собственным правосознанием – это очень хорошо. Приятно сознавать, что даже такого рода элемент имеет собственное мнение и не стесняется его выказывать. Раз уж вы, Сергей Робертович, признаете, что он сам за себя?

— Так точно.

— А может, за жабры? Устроить провокацию, – с воодушевлением предложил Генка, – а там и поставить донским ра… то есть перед фактом: или работаешь с нами, или по Владимирке. Или что у нас тут? Чего ж ходить вокруг да около?

Капитан Ругайн ответил не ему, а осведомился у Дементьева, деликатно понизив голос: