Книга Золотое пепелище, страница 74 – Валерий Шарапов

— Всегда к вашим услугам, – фотограф снова приподнял панаму, – меня величать Александром Осиповичем. Адрес теперь известен, милости прошу в указанные часы.

И откланялся. Его курьезная, но представительная фигура долго маячила впереди, деликатно огибая распростертые разнообразные тела, то и дело раскланиваясь и вручая визитки.

— Э-эх, – разбрызгивая капли, обрушил на гальку свои мослы Генка, – ваша очередь, Вадим Юрьич, пост принял! Водичка – парное молоко. Пивка бы сейчас холодненького…

— Где Шурик? – спросил Дементьев, разоблачаясь.

— Да вон, отмокает, – ухмыльнулся Гоманов, указав в сторону.

Там на самом краю воды Чередников уже хихикал с какими-то гражданками, судя по загару – бывалыми курортницами.

— Сейчас я его пригоню тебе, – пообещал Вадим и, понизив голос, посоветовал: – Насчет пива не расслабляйся, сегодня к восьми вечера нас ждут в притоне.

Генка, полагая, что старший шутит, оскалился в острозубой акульей улыбке:

— Ого! Ожидает нечто образцово-показательно порочное?

— Возможно.

— И где же эта обитель разврата?

— Морская, три. Фотоателье, – лаконично сообщил Дементьев и с удовольствием увидел, как вытянулось у насмешника лицо. Все-таки и серьезным людям иной раз охота подурачиться. Предвкушая расправу со вторым охламоном, Вадим отправился к воде.

* * *

Выслушав вопрос, хитроумный Ругайн признал, что да, «только-только» они ушли на пляж – и тут на связь вышел агент.

— Как же он узнал, к кому обратиться? – для очистки совести поинтересовался Дементьев.

— Я вас ему описал.

Вадим, чьи умственные способности были куда более выдающимися, нежели внешний вид, задал законный вопрос:

— Любопытно, как?

Сам бы себя он не сумел описать незнакомому человеку. Капитан Ругайн скромно заметил, что это неважно, а вот не пора ли прикинуть планы на вечер?

— Пожалуй. Этот пенсионер с визитками – и есть агент или же так, добровольный помощник?

— Фотограф? Да, конечно, – подтвердил Ругайн, не заметив альтернативного вопроса, – и зря вы так о нем пренебрежительно. Чтобы вы знали, это известный еще до революции фотограф-криминалист, автор нескольких пособий для следователей, изданных в том числе и за рубежом.

— Ничего себе.

— И очень удобно. У него талант убеждать людей в том, что их личности прямо-таки просятся на портрет. Всегда хорошо иметь под рукой картотеку на всякий случай. Знаете, бесчестные люди иной раз демонстрируют особую охоту запечатлеться для потомков, а он и убедить умеет, и сфотографировать так, что не ошибешься.

— Человек-оркестр, – вставил Гоманов.

— Штат у нас невелик, раздувать некем, – согласился капитан, – потому и универсалов надо ценить.

— Мы ценим, особенно вот таких, – заверил Дементьев. – Итак?

Белесый капитан принялся излагать, чуть морща лоб, точно припоминая:

— Морская, дом три – здание дореволюционное. В начале века там был художественный магазин, продавали фото и открытки, сувениры, а при магазине, в подвалах, были оборудованы бесплатные темные комнаты для фотографов-любителей. Потом они использовались под подпольные типографии, иной раз – под убежища, а то и бомбовые, во время оккупации – под явки. Часть фотоателье заняли под пивную, на втором этаже, где была гостиница, устроили номера – вот как раз папа нынешнего Александра Осиповича до революции эту гостиницу содержал. Его и дом был, Майера.