Книга Кровавая кулиса, страница 44 – Валерий Шарапов

Здесь же он встретил своего первого «учителя», вора-рецидивиста по кличке Ваня Алмаз. В тот год на Ваню Алмаза, замочившего во время последнего ограбления шишкаря из московских, охотился уголовный розыск всего Советского Союза. Им и в голову не могло прийти, что Ваня Алмаз может прятаться в самом центре Москвы, ориентировки на вора-домушника разослали по всем городам и весям, в самой же столице сыскари рыли носом землю скорее для того, чтобы показать, как активно они работают, нежели в надежде отыскать преступника.

А Ваня Алмаз преспокойно сидел в заброшенном бараке, пользовался услугами так своевременно вошедшего в его жизнь Гошика и от скуки посвящал мальца в тонкости воровской «профессии». К своим пятидесяти годам Гошик мало в чем разбирался, но воровской закон, как и Уголовный кодекс, знал назубок. Вот почему, сидя в кабинете капитана Урядова, он смело глядел в глаза опера и беззастенчиво врал.

— Сутихин, хорош Ваньку валять. Мы все равно узнаем правду. Про чистосердечку ты все знаешь, так что в твоих интересах сотрудничать со следствием.

Урядов вел допрос больше часа, но никаких подвижек не предвиделось. Георгий Сутихин продолжал идти в несознанку. Когда трамвай неожиданно остановился, Урядов и Деев, не теряя времени на размышления о том, каким чудесным образом это произошло, помчались к вагону. Сутихина они схватили, когда тот, тоже сообразив, чем ему грозит непредвиденная остановка, выскакивал в переднюю дверь. Повалив вора на землю, Урядов заломил ему руки за спину и быстро защелкнул наручники.

— Я же говорил, что он от нас не уйдет, – услышал Урядов голос участкового и поднял голову.

Ярцев стоял на рельсах широко расставив ноги и улыбался во весь рот.

— Ты что, выскочил на рельсы, чтобы остановить трамвай? – глаза Урядова от удивления поползли на лоб. – Тебе что, жить надоело? А если бы вагоновожатый не успел затормозить? Остался бы без ног, а то и вовсе…

— Но ведь все получилось, – сияя, произнес Ярцев. – Сутихин у нас в руках, значит, я все сделал правильно.

Спорить Урядов не стал, поднял Сутихина и повернулся к Дееву.

— Сумку его не видишь?

— Нет, наверное в трамвае оставил. Сейчас посмотрю.

Деев нырнул в трамвай, который продолжал стоять, так как водитель трамвая выскочил на пути и на чем свет стоит костерил Ярцева. Тот как ни в чем не бывало продолжал стоять на рельсах, не удосужившись объяснить ситуацию водителю. Пришлось Урядову самому прервать гневные речи водителя. Он предъявил удостоверение и объяснил ситуацию.

— Действия уполномоченного участкового милиционера хоть и были рискованными, но ситуация того требовала. От лица советской милиции мы приносим извинения и благодарим за содействие в поимке особо опасного преступника, – завершил объяснения Урядов, после чего водитель вернулся в трамвай, чтобы, дождавшись разрешения, убраться подальше от проклятого перекрестка.

Деев оставался в вагоне минут десять, но сумку Сутихина так и не нашел. Сам Сутихин на вопрос Урядова сделал круглые глаза и объявил, что никакой сумки при нем не было.

— Ошибся, начальник, не было никакой сумки, – твердил он раз за разом, все больше раздражая оперативника.

Трамвай пришлось отпустить, так как за ним успела выстроиться вереница из трех составов. Пока Урядов караулил Сутихина, Деев и Ярцев прошерстили отрезок трамвайной ветки от аллеи до места остановки, пробежались по аллее, надеясь, что вор сбросил сумку там, но найти ее так и не смогли. Устав от бесплодных действий, Урядов принял решение вести Сутихина в отделение, надеясь, что сумеет расколоть задержанного там. И вот Сутихин больше часа сидел в кабинете напротив Урядова, а расколоть его оперативнику так и не удалось. Все попытки разбивались о твердую уверенность Сутихина, что предъявить оперативники ему ничего не могут. И это было правдой.