Книга Станция расплаты, страница 77 – Валерий Шарапов

— Ивлиев, — подсказал капитан Абрамцев.

— Вот-вот, Ивлиев. Возможно, к моменту возвращения Гудко и у аналитиков появятся новые сведения. А может, и коллеги из районов что-то подбросят… Из больницы не звонили?

— О состоянии Леонида Седых? — капитан Абрамцев отрицательно покачал головой. — Утром связывался с лечащим врачом. Состояние Седых без изменений.

— Ни хуже ни лучше, — задумчиво протянул подполковник Семипалов. — Да, родителям не позавидуешь. Неделю в подвешенном состоянии. И надежду терять нельзя, и надеяться сил нет. Ну все, идите, у меня через полчаса совещание.

* * *

Благодаря звонку подполковника Семипалова Гудко встретил сам командир военной части. Мысленно Гудко похвалил себя за верно принятое решение и изложил суть проблемы, не забыв предъявить написанный штатным художником портрет. Услышав, по какому вопросу прибыл опер с Петровки, командир военной части категорически отмел предположение старшего лейтенанта о том, что бойцы вверенного ему подразделения могут быть причастны к хищению обмундирования, и принялся пространно объяснять, почему в том уверен.

Говорил он долго и нудно, временами обрывая себя на середине предложения, путая падежи и спряжения, и в итоге лишь отнял у Гудко драгоценное время. Ни совета не дал, как подступиться к решению задачи, ни человека с рисунка не опознал. Каким-то чудом Гудко удалось уговорить командира части разрешить пообщаться с бойцами в неформальной обстановке, то есть без надзора со стороны командира. После того, как они пришли к соглашению, Гудко выдали временный пропуск, позволяющий ему передвигаться по части без провожатых, и он, наконец, смог приступить к выполнению миссии.

Для начала он пообщался с рядовыми солдатами. Разговор вел не столько о внутренних порядках, сколько на отвлеченные темы, чтобы просто завоевать доверие и понять, чем «дышит» военная часть. Солдаты говорили неохотно, особенно когда речь заходила о командирах. И все же эти беседы позволили сделать вывод: в среде младшего командного состава искать человека, способного украсть пару комплектов военной формы, не стоит. По предъявленному портрету никто из солдат человека также не опознал.

Тогда Гудко перешел к техническому персоналу и прапорщикам. Он понимал, что руководствуется расхожим клише, что, мол, прапорщик тащит все, что плохо лежит, и старался действовать и говорить осмотрительно, чтобы ненароком не настроить людей против себя. Как Гудко ни старался, с братией прапорщиков ему не повезло. Общаться они не отказывались, но на вопросы отвечали по большей части уклончиво, словно пытались что-то скрыть. Устав от бесплодных попыток что-либо узнать, Гудко направился к технарям-слесарям-шоферам.

В гарнизонном автопарке пахло солярой, старой резиной и еще чем-то, не слишком приятным для обоняния. Гудко уже не особо надеялся, что его вылазка что-то даст, и вопросы задавал не так активно. Трудяги из авторемонтного цеха отвечали так же вяло. Обтирая масляные руки грязной ветошью, они брали из рук Гудко рисунок с изображением неизвестного, пару секунд смотрели на него и, не опознав, возвращали. Когда очередь дошла до шоферов, Гудко окончательно выдохся. Группа из пяти человек восседала на списанных покрышках и бездельничала. Гудко же только и мечтал о том, чтобы хоть ненадолго присесть.