Книга Станция расплаты, страница 28 – Валерий Шарапов

Следователь Супонев внутрь не пошел, остановился у прохода, ведущего в основную часть вагона, скрестил руки на груди и наблюдал за работой остальных. Время от времени он давал советы то оперативникам, то криминалистам, но в основном молчал. Лишь когда Олег Гудко направился за тканевую перегородку, отделявшую дальнюю часть вагона от багажного отсека, он остановил его резким окриком:

— Нет, нет, туда не соваться!

— В чем дело? — не понял Гудко.

— Ты не узнал, поработали ли там криминалисты, — Супонев сердито сверкал глазами. — Как можно забывать о таких важных вещах?

— Ребята, кто-нибудь уже поработал за перегородкой? — обращаясь сразу ко всем криминалистам, громко поинтересовался Гудко. — Могу я там осмотреться?

Криминалисты, выражая недовольство, заворчали, но проверить пространство, отгороженное от основной зоны, разрешили. Гудко перевел вопросительный взгляд на Супонева. Тот кивнул, дав добро, и Гудко скрылся за перегородкой. Сделав пару шагов, он замер на месте. Почему-то он не ожидал, что увидит здесь столько крови. Широкая, размытая полоса следовала до самого дальнего угла, где в стене располагалось что-то вроде встроенного шкафа. Ступая по краю, Гудко добрался до шкафа. Там крови оказалось еще больше: кровавая лужа растеклась по отсеку, на стенах осели следы пороха.

«Здесь расстреляли того, кто сейчас в больнице, — догадался Гудко. — Стреляли с близкого расстояния, почти в упор. Удивительно, что он выжил». Осмотрев пространство за перегородкой, Гудко развернулся, собираясь выйти. В проеме между основным отсеком и закутком за перегородкой стоял следователь Супонев и слегка покачивался с пятки на носок.

— Что ты видишь, Олег? — Супонев никогда не обращался к оперативникам ни по званию, ни по фамилии, только по имени.

— Здесь стреляли в того, кто выжил, — выдал свое умозаключение Гудко.

— Верно. Тела нет, крови много. После того, как злоумышленники ушли, он выполз из убежища и пополз в тамбур, намереваясь позвать на помощь, — Супонев перестал качаться. — Но почему у него появилась такая возможность?

— В каком смысле? — Гудко не понял вопроса следователя.

— Он должен был умереть, это же очевидно, — Супонев рукой указал на нишу-шкаф, служившую убежищем четвертому сотруднику почтового вагона. — В него стреляли с близкого расстояния. Отклониться он не мог, на это просто не было места. Так почему он не умер?

— Повезло?

— Нет, Олег, везение тут ни при чем. Стрелявший не хотел его убивать, вот что я думаю.

— Но почему? Судя по тому, что мы видели в основном отсеке, троих служащих убили без раздумья.

— В этом и состоит главный вопрос, Олег. Именно в этом!

Оборвав разговор на полуслове, следователь развернулся на каблуках и пошел к выходу. Гудко бросил последний взгляд на шкаф-нишу и тоже вышел. Он услышал, как с платформы вызывают следователя — пришли свидетели происшествия. Гудко прошел через весь вагон, вышел в тамбур и спрыгнул с подножки. Следователь Супонев стоял в компании начальника вокзала и двух носильщиков. Один из носильщиков, энергично жестикулируя, рассказывал свою версию происшествия.

— Я стоял на перроне, когда электропоезд подошел. Готовился к посадке пассажиров. Здесь, на Александров-1, с поездов дальнего следования пассажиры почти никогда не высаживаются. Кому нужно от Москвы к нам добраться, пользуются пригородными поездами, а они на боковые платформы приходят. А вот «допосадка» — дело обычное. Правда, на «дальняки» пассажиров не так много, как на конечной станции, но тоже хватает. Сегодня мне повезло, мамаша с семейством от нас отчаливала. Сумок и чемоданов целая тележка набралась. Загрузили баулы еще до прибытия поезда. Мамаша с детьми на перроне где-то в центре осталась, а я телегу к багажному повез. Не первый раз Москва — Владивосток гружу, знаю примерно, где багажный остановится. Ну, стою, цигарку смолю, поджидаю прибытия. День жаркий, пить охота, а отойти нельзя — вещи без присмотра не оставишь. Ну дождался поезда, чуток промахнулся с местом, всего на пару вагонов. Подхватил телегу, потащил назад, да тут, как назло, колесо заело. Абрамыч вот видел, — носильщик указал пальцем на товарища, нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу. Тот словно эстафету принял, выдвинулся вперед и продолжил рассказ: