Книга Холодные сумерки, страница 49 – Валерий Шарапов

«Конечно. Разве может быть иначе, чтобы мне не досталось то, чего я хочу?»

На фабрике «Ростов» сигареты делали совершенно особенные, не похожие больше ни на что. Не сладкие, напротив, с приятной древесной горчинкой, они приятно царапали нёбо и горло, согревали и успокаивали. Не такие жесткие, как «Ява», но все же с характером – Дмитрию они нравились, как никакие больше, и фигня, что после покупки их порой приходилось сушить на батарее. Главное было – не пересушить.

— «Ростов», пожалуйста.

Он достал из кармана шестьдесят копеек, положил на блюдце. Нет, удержаться просто невозможно. Он тоскливо принюхался к пачке, начал было открывать, но опомнился, стиснул зубы. Решил – значит, решил. Он-то все же не маньяк.

«Хотя уже и не очень понимаю, зачем бросал-то. Ну разве чтобы за Гошами легче бежалось».

На торце дома рядом белело какое-то объявление. Дмитрий сощурился, пытаясь разобрать слова: ВиДеоСаЛоН на Речке.

Он хмыкнул. С остановкой определенно повезло: салоны эти начали появляться буквально год-два назад, и было их в масштабах города не так уж много, так что шанс наткнуться на такой был невелик. И место удачное – здесь пересекалось довольно много дорог из одной части города в другую. Пожалуй, как псих, он проезжал здесь частенько.

И если маньяк не мог курить, то ему точно, гарантированно хотелось это чем-то заместить. Сунув пачку в задний карман джинсов, Дмитрий отправился посмотреть на СаЛон.

В отличие от прочих, которые видел Дмитрий, этот располагался в подвале. Вывеска на двери обещала на сегодняшний вечер несколько фильмов: видимо, показ шел до глубокой ночи.

«Танцор диско», «Профессионал», «Кровавый спорт», «Все оттенки тьмы»! – Фильмы на любой вкус, с шести вечера!»

Вкус действительно был почти любой, даже если судить только по названиям, и шел по нарастающей. Самое то. Дверь закрывала решетка, но в щели горел свет, – значит, внутри кто-то был. Сбежав по лестнице, Дмитрий пару раз стукнул по решетке кулаком.

Внутри завозились, потом дверь открылась. За ней стоял тощий мужик в спортивных штанах и майке. Глаза его за толстенными очками казались совсем крошечными. Был он небрит как минимум с вчера, а во рту дымила наполовину скуренная сигарета.

— Закрыто еще, – буркнул мужчина. – В шесть приходи, там же написано.

Судя по тону, люди, не читающие плакат дальше названий, достали его изрядно. К несчастью владельца СаЛоНа, у Дмитрия была волшебная палочка.

Достав удостоверение, он показал его через решетку и улыбнулся.

— Майор Меркулов. У меня есть несколько вопросов. Открывайте. Будем считать, сеанс начался досрочно.

Мужчина заморгал, присматриваясь.

— А чего… У меня все по закону. И налоги, да… да уже открываю.

Подвал оказался на диво уютным, облагороженным. Чистые оштукатуренные стены, ковер на полу. В дальнем конце, на тумбочке, стоял видеомагнитофон – неведомо как и за какие бешеные деньги добытый Sharp, а рядом телевизор. На экране застыл паршивого качества кадр из «Греческой смоковницы», которую плакат снаружи к просмотру не предлагал. Почти вплотную к телевизору стоял стул получше, с мягким сиденьем – видимо, хозяйский.

Дмитрий пожал плечами. Формально «Смоковница», хоть и разрешенная к прокату, все равно по кривости закона считалась порнографией, но Дмитрий пришел не за этим. Даже, можно сказать, за противоположным.