Книга Холодные сумерки, страница 46 – Валерий Шарапов

Дед кивнул, отпуская. Дмитрий вышел из кабинета первым, в коридоре долго молчал. Ольга бесила. Не отрицая права женщин, Дмитрий тем не менее был слегка старомоден. И считал, что охотиться на маньяков – занятие исключительно мужское.

— Интересно, – задумчиво заметила Ольга, – а если бы ты меня не возил на маяк, тоже предлагал бы охрану? Тоже вот так вскинулся бы на предложение помочь – когда, замечу, других предложений нет?

«Сейчас бы закурить», – мелькнула тоскливая мысль, но Дмитрий отверг ее.

— Конечно. Ты не оперативник, Оля. Будь хоть монахом из местечка Шаолинь, ты не сможешь отбиться, убежать, позвать на помощь, если наружка проморгает. Потому что у тебя нет опыта полевой работы, нет необходимых механизмов мобилизации стресса. А для него это не стресс, удовольствие. В нем коктейль из адреналина и эндорфинов, а потому в охоте он быстрый, сильный, ловкий. Даже если в обычной жизни не такой. Не смотри так. – Дмитрий ухмыльнулся – странно такое слышать от дубины в форме?

— Я просто задумалась о монахах, – парировала Ольга. – Почему монахом-то?.. Вроде бы не похожа. Они лысые и носят мешковатые балахоны… хм. Будь я монахом, этот псих на меня бы и не посмотрел, так что и отбиваться бы не пришлось, вот. И в этой теории тоже дыра получается!

— Нет. Просто маньяк искал бы лысых и мешковатых. Да, это был бы псих с крайне странными пристрастиями, но он и сейчас не эталон нормы. Нельзя рисковать, Оля.

— Надо рисковать! Что еще делать? Я себя чувствую… бесполезной. Мы с Сергеем Александровичем эти тела чуть ли не под лупой рассмотрели – а дать вам нечего. Сколько дней прошло, а результата нет. Пусть работать приманкой опасно, но что еще делать? Ждать, пока накопится еще с десяток тел, чтобы в статистике красивее выглядело?! – Ольга осеклась, вздохнула. Коснулась рукава Дмитрия и примирительно сказала: – Прости. Язык мой – враг мой… как всегда. Но все равно: а что делать, если улик нет?

«Интересно. А всегда – это когда? И почему у меня чувство, что это тоже связано с Москвой?»

На словах о количестве тел Дмитрий не сорвался на отповедь только потому, что понимал, откуда это взялось. Ольга могла храбриться сколько угодно, но чтобы не бояться маньяка, того, что тот подкарауливает за каждым углом, надо самому быть безумцем. Определенность, может, и была лучше незнания, но эта определенность принесла с собой постоянный страх и ощущение бессилия. Последнее он понимал и разделял, но в голове все равно кипели злые мысли: «Думаешь, мне плевать на жертв? Думаешь, специально тяну, потому что не хочу ловить этого ублюдка?!»

Ольга, конечно, так не думала. И, не будучи опером, оперативную работу понимать была не обязана. Но знать это и чувствовать, знать и не обращать внимания – разные вещи.

— Работать. – Ответ прозвучал жестко, но в конце-то концов!.. – Да, психов ловить сложнее всего – у них может не быть вообще никакой связи с жертвой, кроме внезапно вспыхнувшего желания взять и жестоко убить вот эту женщину. Да, этот псих очень хорошо умеет прятать следы. Но он живет не в вакууме. Его уже видели, – значит, он совершает ошибки. Совершил одну – совершит и другие. И чтобы их выявить – нужно много-много скучной и рутинной работы, бóльшая часть которой окажется совершенно бесполезной. Рисковать – да, можно и нужно, если в этом есть смысл. В твоем предложении смысла нет. А вот в охране – есть. Это не принижение способностей – хотя чего там, экспертам даже оружие не полагается, и стрелять вас не учат, – а просто факт.