Книга Холодные сумерки, страница 18 – Валерий Шарапов

— А что висело здесь?

— Здесь? – Татьяна Владиславовна замялась было, но тут же кивнула. – Фотография рынка. Хорошая, очень, но Зоечке разонравилась. Ой, а надо ведь еще Вахтангу позвонить, рассказать.

В рассказе о жизни дочери неведомому Вахтангу места не нашлось. Дмитрий с улыбкой повернулся к женщине.

— Вахтанг?..

— Да это же ничего, – заторопилась Татьяна Владиславовна. – Встречались они, но недолго, а потом расстались. Знаете же, как у молодых бывает? Но Вахтанг хороший мальчик, работящий, всегда и улыбнется, и цветы подарит. Жалко… Вот я и подумала, что надо ему сообщить. Вы про фотографию спросили, а он ведь на рынке и работает…

— Не надо сообщать, – Дмитрий покачал головой. – Мы сообщим сами. А почему вы о нем раньше не сказали?

— Так они совсем недолго встречались. Как-то из головы вылетело.

— Ага. – Дмитрий кивнул, снова отворачиваясь к столу. Толкнул встроенные ящички, убеждаясь, что все плотно прилегают к задней стенке. Провел пальцами по нижней поверхности столешницы.

«Ага, что-то есть».

— У них были хорошие отношения? – поинтересовался он, ощупывая приклеенный к столу толстый бумажный конверт, увы пустой. – Не ругались, не ссорились?

— Да что вы! – Татьяна Владиславовна даже удивилась. – С Зоечкой невозможно было поссориться. Она такая добрая, хорошая…

Зоя вряд ли прятала бы что-то в одежде, которую заботливая мама в любой момент может куда-нибудь прибрать. Конверт под столешницей наводил на мысли о фотографии, и Дмитрий присел у тумбочки, вытягивая ящички один за другим.

Нижний занимало оборудование – бачок для пленки, фиксаторы, початые емкости с реагентами. Гораздо интереснее оказался верхний. Наверное, когда-то кассеты с пленкой, надписанные бисерным почерком, стояли здесь ровными рядами, пока кто-то – Зоя? – не швырнул сверху сумку для фотоаппарата, разметав пленки, как городки.

Дмитрий осторожно достал ее. Легкая. Пустая. Внутри что-то прошуршало.

— А это что? – спросил он, поднимая чехол за ремень. – Ведь не от «Зенита»?

— Не знаю, – растерянно ответил Роман Михайлович. – Никогда не видел.

Дмитрий щелкнул кнопкой: на дне сумки лежала черная неподписанная кассета.

IV. Обсуждение Зои и Вахи

Михаил вернулся в управление только к вечеру. Ввалился в кабинет, бросил на стол перед Дмитрием пачку исписанных листов бумаги, вырванных из блокнота, и упал на стул для посетителей.

— Жара-а! Упарился. Водители ее помнят, конечно, только не так хорошо, как хотелось бы. Смотри: машины у нее нет. На такси разъезжать – оклада не напасешься. А получается, что несколько месяцев она вовсе на автобусах не каталась. Только в последний месяц снова стала на автобусе ездить, да и то не каждый раз. Значит, что? Попутки ловила? С сумкой денег на плече?

— Личный шофер по имени Вахтанг, – ответил Дмитрий, просидевший последний час над отписками из соседних отделов. – Он же Ваха. Торгует мандаринами на рынке, причем собрал уже столько штрафов за отсутствие разрешения на торговлю и несоблюдение санитарных норм, что и не знаю, как выкручивается. У него желтая «копейка». Кстати, убитую зовут Зоя Романовна Реутова.

— Поклонник? А, погоди-ка. Говоришь, желтая…

Он подхватил листы, нашел нужный и ткнул в него пальцем.

— Вот. Видели такую машину, много раз, потому и запомнили. Я же смены дождался, с работягами тоже поговорил. Значит, видели постоянно в последние полгода, точнее не помнят. В последний раз – неделю назад.