Онлайн книга «Холодные сумерки»
|
На этой мысли заверещал уже дверной звонок. Кошка черной кометой унеслась в большую комнату и забилась под диван. «Хорошо, что не на коленях сидела, а то как с тигрой дикой живу. Но, однако, какой социальный вечер». IV. Ольга и письмо Только глянув в глазок, Дмитрий тут же откинул цепочку: за дверью стояла Ольга. «Вот что значит завести кошку. Сразу женщины приманиваются! Зараза, а у меня ж не убрано… нет, даже не так. Непохоже, чтобы у меня убирались в этом году. Эх». Когда он открыл дверь, фривольные мысли улетучились: девушка выглядела белой, как снег. Дмитрий невольно глянул ей за спину – не преследует ли кто, – но коридор был пуст. Да и где-то там должен был мяться Михаил, потому что сегодня была его очередь стеречь приманку. «А если он филонит – душу вытрясу!» Едва зайдя в прихожую, Ольга резко протянула ему белый прямоугольник – конверт. — Нашла, когда вернулась с работы. Наверное, надо приобщить к делу, потому что это от убийцы. Я думаю, что от убийцы, потому что больше некому. А еще говорят, девушки любят, чтобы им стихи дарили. Но не так же! Прости, я его заляпала, но я же не знала, что там, пока не открыла. Не догадалась перчатки надеть. Дура. Если не приобщишь, то и поделом мне. Сама виновата, что… Дмитрий вскинул руку, останавливая монолог, и Ольга вздрогнула. Рука, державшая конверт, видимо дрожала. — Чай? – миролюбиво предложил Дмитрий. Ольга непонимающе моргнула, так и протягивая конверт. — Сладкий, – уточнил он. – Там же холодно, на улице-то, к вечеру. А сладкое – оно помогает… от холода. Проходи. Разувайся. Мои тапочки тебе великоваты, зато тоже теплые. И кошка их еще не сожрала. А конверт на стол клади. Я его не трону, пока не найду перчатки. После того как чай приготовлю. Тебе с лимоном? — Да? — Значит, с лимоном. Простые, понятные фразы, отвлекающие внимание от конверта. Дмитрия тянуло схватить перчатки, достать содержимое, но… но сначала надо было успокоить Ольгу. Усадив ее на стул, он включил плиту, налил в чайник воды и поставил на конфорку. Словно невзначай прикрыл конверт кухонным полотенцем, чтобы не бросался в глаза. Подумав, положил перед Ольгой начатую пачку печенья, до которой кошка каким-то чудом пока не добралась. «Кстати. Кошка». Ксюша, словно услышав мысли, материализовалась на пороге. Понюхала воздух, подошла к Ольге и потерлась о ее ногу. Девушка вздрогнула. — Ой! Не знала, что у тебя есть кошка. Настоящего интереса в голосе не прозвучало, но Дмитрия пока устраивал и такой. Все лучше, чем фиксация и ступор. — Это я есть у нее, – неуклюже пошутил Дмитрий. – Это же кошка, они сами по себе ходят. Совсем как ты. Расскажи мне, что в театре делала? — Сидела. Смотрела. Слушала. Что еще в театре делать? Ольга замолчала, и Дмитрий решил было задать ей дополнительные вопросы, но, кажется, девушка просто собиралась с мыслями. — Режиссер неплохой, но актеры, честно говоря, мне не очень понравились, особенно тот, что играл Подхалюзина. Постой… А откуда ты знаешь про театр? — Я же следователь, – с улыбкой ответил Дмитрий ее же словами, наливая заварку в чашку, и побольше, покрепче. Долил воды, бросил три ложечки сахара. – Работа такая – все знать. Жаль. Не понравилось, значит? — И да, и нет, – призналась Ольга, обхватывая чашку пальцами. – Тепло… спасибо. Может, больше понравилось бы, но сидела как на иголках. Постоянное чувство, что на меня кто-то смотрит. И женщина эта у газетного киоска… полное ощущение, что я ее где-то видела, но где, как? Ведь не знаю же, а – знаю! И она на меня тоже посмотрела! Я не придумываю! Значит, попадалась. Может, следила… я вроде бы оглядывалась, посмотреть, не пойдет ли следом, но нет, не пошла. Тем страшнее. Проводила, передала еще кому-то. Все-таки это, наверное, культ. Их много, и мужчины, и женщины, поэтому и не найти так легко, не увидеть, и я… |