Книга Лесные палачи, страница 47 – Валерий Шарапов

Увидев приближавшуюся машину, парень с предупредительной вежливостью сошел на обочину. Коснувшись рукой широких полей шляпы, он вымученно улыбнулся, болезненно скривив тонкие сухие губы, должно быть, от того, что невыносимо болели зубы.

Мимоходом взглянув на путника, Лацис кивнул в ответ на приветствие и с удвоенной силой принялся вытирать вспотевший лоб.

— Такая жарища, да еще и зуб болит, — с сочувствием произнес он, с отвращением передернул плечами. — Врагу не пожелаешь.

Орлов невольно потрогал свою челюсть, подвигал ее из стороны в сторону и неожиданно веселым голосом сказал:

— Была у меня одна история с зубом. Мы тогда с Журавлевым в засаде сидели. Боль такая, что хоть на стенку лезь. Хотел было пистолетом выбить его, да побоялся, что злостный корень останется. Журавлев мне в шутку и предложил собственноручно вырвать его. Только я его слова всерьез принял… Вот до чего зуб-паразит меня довел. Обмотал Илья суровой ниткой этот проклятый зуб и… к чертям его собачьим выдрал. Теперь я ему по гроб жизни обязан. А того бандюгу мы все равно схватили. Хрен он смог от нас уйти. Потому как я больно зол был в тот момент и на него, и на зуб свой. Такие вот дела.

— Товарищ майор, — наклонился к уху Лациса Еременко, до обидного легко проигнорировав рассказ, который, по мнению Орлова, должен был всех рассмешить, — а у вас люди обычно где зубы лечат?

— Обычно в больнице, — через плечо ответил Эдгарс Лацис. — Но врач принимает и на дому. Видел у парня сумку? Какие-нибудь продукты несет врачу, чтобы оплатить лечение. Сало домашнее или куриные яйца. В общем, чем богаты, тем и рады. А тебе зачем?

— Подозрительным мне этот тип показался, — не сразу ответил Еременко, все еще не уверенный в своих сомнительных предположениях. — Ноги у него босые… а не в цыпках. Как-то это неправильно. Если он, как крестьянин, большую часть времени ходит босиком, то цыпки просто обязаны иметься у него на ногах. А тут я их что-то не заметил.

— Еременко, — упирая на «р», осадил его Клим Орлов, — хватит ерунду говорить. Ты теперь что, будешь всех огулом подозревать в бандитизме? Да и не мог ты на грязных… Ну пускай не грязных, а пыльных ногах рассмотреть цыпки. Да и что ты ему можешь предъявить? Что у него цыпок нет? Дома он, может быть, ходит в чунях, а в дорогу приличные ботинки прихватил, чтобы в городе переобуться и явиться к врачу человек человеком. Так что остынь! А уж если тебе так неймется, давай развернемся, чтобы ты сам удостоверился в своей ошибке. Обыщем этого… деятеля. Только я уверен, что оружия мы при нем не найдем.

— Может, ты и прав, — с видимой неохотой согласился Еременко и, приподнявшись, оглянулся: парень стоял на том же месте, глядел им вслед. Заметив, что за ним наблюдают, быстро отвернулся и поспешно зашагал дальше по дороге, вжав голову в узкие плечи, будто боясь удара сзади.

— Ну и кончай дурить, — успокоился Орлов и доброжелательно похлопал его ладонью по колену, обнадежил, чтобы он сильно не расстраивался: — Впереди у нас будет много встреч с настоящими бандитами.

На самом же деле Еременко, обладавший жизненной смекалкой, интуицией и зорким глазом, не ошибся, потому что повстречавшийся им на дороге парень действительно был не кем иным, как Каспаром из банды Улдиса Культи. Но сейчас Каспара, облаченного в потрепанные крестьянские одежды и с нарочито перевязанной щекой не узнали бы и его соратники, которые с ним ежедневно общались. Он шел в Пилтене, рассчитывая украсть Стасю из больницы и сделать ее своей сексуальной наложницей. Привез же Улдис Культя с собой Зузанку из Виестуры, а он чем хуже него. Тем, что тот офицер, а он простой солдат? Да плевать он хотел на его должность и звание, потому что вальтер уравнивает всех. Евреи в Гиблом Логу тоже на что-то надеялись.