Книга Лесные палачи, страница 46 – Валерий Шарапов

— Андрис, — окликнул водителя Орлов и со спины похлопал его по плечу с взбугрившимся погоном, — пропусти ребят.

Андрис прижал автомобиль к стоявшим плотной стеной ржаным колосьям, чтобы полуторка беспрепятственно проехала по узкой колее, не примяв задними сдвоенными колесами даже несколько колосков драгоценного хлеба, в котором очень нуждалась страна после страшной войны.

Не успела полуторка поравняться с «Виллисом», как вдруг взводный запевала красивым баритоном завел, очевидно, желая поразить офицеров:

И парни в кузове дружно подхватили, сверху поглядывая веселыми глазами на сидевшего в машине юного водителя-фронтовика с медалью «За отвагу», едва ли не их ровесника:

Разминувшись со встречным автомобилем, полуторка поехала по накатанной твердой земле дальше, поднимая за собой легкую пыльную завесу. Машина скрылась из виду, но до милиционеров еще долго доносился отголосок известной песни, звучавший в полдневном знойном воздухе в унисон с жужжанием пчел и стрекотом кузнечиков.

— Хорошо поют, — отметил со знанием дела Орлов, несказанно восхищенный голосами бравых красноармейцев.

— Лихие ребята, — поддержал его и Еременко. — С такими бойцами нам сам черт не страшен. Только пускай попробуют буржуи вновь развязать войну, вмиг по сусалам огребут. — Он сжал свой сухой, крепкий кулак и потряс им перед собой, как бы грозя невидимому врагу. — Хорошая у нас смена растет, — чуть помолчав, добавил он. — Верная принципам Ленина-Сталина.

Солнце палило нещадно. На что уж бабочки, казалось бы, насекомые практически бестелесные, которые на лугу всегда порхали в бессчетном количестве, и те куда-то пропали. Лацис, сняв фуражку, положил ее на колени и то и дело вытирал потное лицо и шею носовым платком. Орлов и Еременко тоже сняли свои фуражки, разместив их по примеру Лациса на коленях. Но и это давало малое облегчение от духоты, проникающей без преувеличения во все поры на коже.

— Андрис, прибавь скорости, — страдальческим голосом попросил Эдгарс Лацис.

Водитель, сам мучившийся от жары в глубоко надвинутой на лоб фуражке, из-под которой по вискам сочился липкий пот, с превеликой охотой вдавил педаль газа, почувствовав стопой, как рифленая педаль уперлась в пол. «Виллис» устремился по петляющей среди цветущего луга дороге более ходко, подпрыгивая на ухабах и кочках. Но и это не помогло пассажирам почувствовать хоть какое-то облегчение: встречный горячий воздух все так же упруго бил в лицо, шаловливо запрокидывая длинные чубы назад. Единственное, что успокаивало, так это мысль о том, что при такой скорости они намного быстрее окажутся на дальнем хуторе Тобзин, где имеется спасительная тень и холодная колодезная вода.

Сосредоточенные на своем несчастье, они не сразу разглядели устало шагавшего навстречу высокого парня. На нем была длинная холстинная рубаха, подпоясанная кожаным ремнем, потертые штаны. Парень шел босой. Разношенные старенькие ботинки, связанные между собой шнурками, он с крестьянской бережливостью нес на перекинутой через плечо сучковатой палке, на другом плече болталась холщовая сумка. На его худощавое лицо с воспаленными красными глазами падала густая тень от полей низко надвинутой на глаза соломенной шляпы, с выбивающимися из-под нее светлыми волосами, левая же щека у парня была перевязана грязной тряпицей.