Онлайн книга «Люди без прошлого»
|
Шаги гулко отдавались в подворотне. Снова проверялся, шею выкручивал. Жилин миновал несколько проходных дворов, обогнул неприметное двухэтажное здание с ободранным фасадом, погрузился в кустарник на задворках. Задняя дверь была заперта на ключ. Сам врезал замок, а ключей было только два: один у него, второй — у девчонки, на которую он крепко запал… Минуту подождал, сидя на корточках — не покажется ли кто из темноты. Вскрыл смазанный замок, проник в узкий коридор. Темнота как в заднице, но знал наизусть каждый поворот, на ощупь добрался до нужной двери… Только вошел в квартиру — обвили холодные руки, девушка прерывисто задышала в нос, стала жадно кусать в губы, чуть не вырывала их с мясом. — Подожди, Ляля, — он отстранился. — Никто не видел, как ты пришла? Свет не включала? — Не видел, Глебушка, не включала. Снимай свои обноски, проходи, я постель уже расправила… Такое ощущение, что это была не похоть, а страх. Он сам его чувствовал — животный, первобытный, выползающий из потаенных уголков, он набухал, как тесто на дрожжах, обволакивал… Жилин скинул шинель, избавился от кобуры, стащил штаны, позабыв, что для начала надо разуться. Кровать не издавала предательских звуков — давно об этом позаботился. Миловались как кролики — быстро, суетливо, плюнув на размеренное удовольствие. Не до радостей сейчас, только забудешься, отвлечешься — голова и покатилась… Ляля захлебывалась, ей было больно, но терпела, даже выдала пару сладострастных стонов — ведь любовь, подлюка, сильнее, чем какая-то там боль! Выпали, тяжело дыша, на кровать. Мглистый свет пробирался в комнату сквозь щель в занавеске, обозначал кровать, женский профиль, размеренно вздымающуюся грудь, бусинки пота на лбу. Несколько минут молчали, приходили в себя. Угловая квартира, за стеной тихо — там когда-то проживали пособники большевистского режима, взрывавшие немецкие склады, — их пару месяцев назад расстреляли в Грозовой балке. Наверху старуха — глухая, слепая, да еще и ни черта не соображающая. Квартирку для встреч он подобрал хорошую — и встречи эти носили не только рабочий характер. Жилин дотянулся до пачки папирос на тумбочке, там же нашарил коробок спичек, закурил. Возвращались дурные мысли, будь они неладны… — Что делать, Глеб? — Подружка натянула на горло одеяло, прижалась к нему всем телом. Ее знобило. — Мне страшно, Глеб… Молились, лбы разбивали, а толку никакого… Завтра Красная армия придет, вешать нас будет на всех столбах. Натворили мы, такого натворили, что на десять расстрелов хватит… Как выкручиваться, Глеб? Эх, не на тех мы с тобой поставили… — А на кого надо было ставить? — со злостью выплюнул Жилин. — На жидов с партбилетами? Ненавижу их… Тебе-то что, Лялька? Ты у нас чистая, непорочная, ни в чем таком не замешана, с тебя как с гуся вода. Ну, объяснишь чекистам, почему тебя не трогали, почему не насиловали и в Германию не угнали — ты же умная, отбрешешься. Главное, веди себя скромно, не строй героиню, будто бы ты тут легенда подполья, глядишь, и обойдется… Ляля не ответила, задумалась. Девочка была умна не по годам. Сегодня только сглупила — в участок приперлась. Видать, окончательно от страха разум потеряла. Но это можно как-то объяснить, мало ли какой народ туда приходит. |