Книга Палач приходит ночью, страница 105 – Валерий Шарапов

Опять фургон, дорога за город. И в том же склепе теперь на допросе пребывал Оглобля. Но только вот с ним так гладко не прошло.

Он объявил, что будет беседовать с доселе незнакомыми людьми только после подтверждения их полномочий. А ему предъявили старый пароль, что наводит на подозрения. Так что разговаривать он не собирается. Если так хочется, то «захватчики» могут его сразу расстрелять. Но отвечать им тогда придется перед пославшим его Звиром, который за такое обращение с его людьми может и самой Безпеке крылышки подрезать.

Вывели Оглоблю на расстрел в лесочке рядом со схроном. Пульнули пару раз у уха из «Люгера». Не помогло. Держался он стойко.

Тогда его запихнули все в тот же фургон «Мясо». И выгрузили уже в областном управлении НКВД. Провели в кабинет.

— Ну привет, одноклассник, — приветствовал я его.

Странно, но на его лице читалось облегчение. Боялся он нас куда меньше, чем Звира и Безпеку? Или это гордость от того, что оказался прав в своих подозрениях?

— Какая же ты живучая сволочь! Три раза тебя на мушке держал, — сообщил он, отхлебывая чай, что я ему по старой дружбе-вражде налил в стакан без подстаканника и блюдечка.

— Где это? — удивился я.

— В сорок третьем в Выгодках. Потом у моста в Апашнях. И наконец, в Вольском лесу. Все время ты уходил.

— Это ты уходил, — хмыкнул я. — Даже убегал.

— Да сроду от вас не бегал!

— Это ты серьезно?

— Отступал! Тактически грамотно!

Безпеке он ничего не сказал. Не собирался говорить и НКВД. Но постепенно его все же немножко разговорили — в основном подтвердил то, что мы и так знали. Потом уперся. Притом намертво.

Все же он был далеко не дурак, и с ним можно было работать, попытаться перетянуть его на нашу сторону. Этим и занялся я. Призывать его к совести бесполезно. А вот разговоры на разные темы, в том числе и злободневные, обращение к логике и убеждениям вполне могли пробить его стальную броню. Такое нам уже удавалось с другими.

— Миломир, ты умен, начитан. Ты же не тупой кровосос, как Купчик. Не маньяк, как Звир. Вот объясни, зачем тебе это нужно? Ты правда веришь в благословенную свободную бандеровскую Украину?

— Верю, — усмехался он.

— Но это же антинародные сказки галичанской буржуазной интеллигенции. Да и как вы строите свою сказку? На реках крови! На палачах. На невиданном садизме.

— Вы, что ли, свою большевистскую сказку строили иначе?

— Иначе, друг мой. Мы совсем другие.

— А, все одно. Государственная независимость строится только на большой крови.

— Да что ты! Это ваша сказочная независимость строится на крови. У вас же вообще культ смерти. Где вы, там бесчисленные жертвы и страдания. Вы ни других, ни себя не жалеете. Только и слышно от вас: «Всех искалечим, всех убьем». А знаешь, то, что взросло на смерти, жить не может.

— Даже так, — хмыкнул Оглобля.

— На ненависти дворец не построишь. Только схрон.

— Демагогия. Повторяю: сперва кровь и смерть. И ненависть. А потом конституции и парламенты.

— Это маньяк Звир приведет вас к конституции?

— Звир знает одно слово — стая. И готов все отдать, чтобы верховодить ей.

— Ну да. Чтобы наслаждался властью. Решать, кому жить, а кому умереть.

— Пусть и так. Но ведь теперь и я часть этой стаи. Тут уж инстинкт — свои и не свои. А за стаю волк умереть готов.