Книга Смертельный кадр, страница 85 – Валерий Шарапов

— Эмма была знакома с Ингой Ярыгиной? – в один голос выдохнули Савин и Нырков.

— Не то чтобы знакома. – Взгляд Александры Ивановны сделался подозрительным. – Они виделись пару раз, только и всего.

— Не сможете вспомнить, как давно Эмма приходила к вам в последний раз? – спросил Савин и уточнил: – Я имею в виду то время, когда здесь жила Инга.

— Трудно сказать, ведь Инга прожила у меня всего неделю.

— Это после того, как Эмма Пуляевская услышала ее игру, Инга от вас съехала? – Вопрос задал старшина Нырков. Савин нахмурился, недовольный его вмешательством, но вынужден был промолчать.

— Честно говоря, да. Утром следующего дня Инга уехала в город, а когда вернулась, сообщила, что съезжает.

— Все сходится, товарищ капитан, – оживленно произнес Нырков, обращаясь к Савину. – И болезнь, и знакомство. Инга не призналась, что переезжает к Эмме?

— Хотите сказать, это Эмма переманила к себе Ингу? Нет, это невозможно. – Александра Ивановна нахмурилась. – Эмма не терпит в доме посторонних, тем более молодых особ. Она слишком ревнива для этого. Ее муж, кстати, никогда не давал ей повода для ревности, но вы сами знаете, ревность такая штука, от которой трудно избавиться.

— И все же это возможно, как думаете? – мягко спросил Савин. – Быть может, Эмма упоминала о том, что собирается взять в дом помощницу?

— К сожалению, об этом мне неизвестно. Эмма никогда со мной не откровенничала. – Было видно, что Александра Ивановна потеряла интерес к беседе. – Простите, но мне пора возвращаться в палисадник. Кусты сами себя не постригут.

— Но ведь это очень важно, – начал Нырков. – Если мы докажем…

— Спасибо за помощь, Александра Ивановна, – с нажимом произнес Савин, перебив Ныркова. – Если вдруг вспомните еще что-то, позвоните нам в отдел.

Он достал из кармана блокнот, написал номер телефона и, вырвав лист, протянул женщине. Та с неохотой взяла его и спрятала в карман фартука. Савин подтолкнул Ныркова к выходу и сам зашагал следом. Александра Ивановна проводила их до калитки. Уже закрывая засов, она произнесла:

— Вы ошибаетесь, Эмма не тот человек, который стал бы делать что-то противозаконное. Она слишком себя любит, чтобы так рисковать. И муж ее тоже не стал бы марать руки. Скорее они сделали бы вид, что ничего не произошло, если вы понимаете, о чем я.

— Мы это учтем, Александра Ивановна, – заверил Савин.

Какое-то время Александра Ивановна стояла у калитки, провожая взглядом оперативников, затем вернулась к прерванному занятию. Как только дом Александры Ивановны скрылся за поворотом, Савин остановился и сердито посмотрел на Ныркова.

— Говорю один раз и повторяться не буду, – начал он. – Когда мы опрашиваем свидетелей, говорю только я! Ты стоишь и слушаешь. Никаких вопросов, никаких возгласов, даже дыши через раз! Тебе понятно?

— Что я сделал не так? – растерялся Нырков.

— Ты дважды направил беседу не в то русло. – Савин продолжал злиться. – Кто тебя просил высовываться насчет фотографий? Или думал, я не сумею подвести беседу к тому, чтобы женщина сама нам их показала? Ну, отвечай!

— Нет, так я не думал. Только в чем разница? Она ведь все равно их показала.

— Нам просто повезло. На этот раз повезло, но что бы ты стал делать, если бы твое неуместное любопытство настроило свидетельницу против нас? Что стал бы делать, если бы она передумала с нами откровенничать и выставила из дома? Такое право у нее есть, и ты об этом знаешь не хуже меня. Ты повел себя грубо и непрофессионально. Ты должен уяснить раз и навсегда: подобное самовольство недопустимо, – в голосе Савина зазвучали стальные нотки. – Все, закончим на этом. Сейчас у меня нет времени преподавать тебе азы ведения опроса.