Книга Смертельный кадр, страница 82 – Валерий Шарапов

Вода в чайнике закипела, и Майков отвлекся от рассказа. Он налил кипяток сначала в заварной чайник, затем в чашку с растворимым кофе и, поставив его на место, присел и сделал первый глоток. С наслаждением втянув носом аромат кофе, он прикрыл глаза и блаженно улыбнулся.

— Обожаю этот запах. Жаль, нет возможности приобрести зерновой, от него аромат еще насыщеннее.

— Я как-то больше по чаю, – поддержал разговор Якубенко, хотя ему ужасно хотелось поскорее услышать продолжение рассказа.

— Через пару минут можно будет наливать, – открыв глаза, заявил Майков. – Чай у меня обычный, грузинский. Держу для гостей, сам же не употребляю.

— Вы не будете возражать, если мы вернемся к прерванному разговору? – вежливо осведомился Якубенко.

— Раз уж начали, почему не продолжить? На чем мы остановились?

— На том, как Манюхов кубарем летел с вашего крыльца, – напомнил Якубенко. – Когда это произошло?

— В прошлом году, – не задумываясь, ответил Майков. – Как раз в тот день, когда девушку нашли.

— Ту девушку, убитую?

— Ну да. Он пришел как всегда, как будто предыдущих отказов ему было мало. Принес свежие снимки. Более откровенные, если можно так сказать. Смотреть их не доставляло мне удовольствия, но пришлось. Раньше он угрожал тем, что отправит снимки администратору музея, но в этот раз сказал, что украсит ими двери Третьяковки. Я так разозлился, что не смог себя сдержать. Столкнул его с крыльца, разорвал снимки и бросил следом. Он поднялся и заковылял прочь. Я пригрозил, что, если он явится снова, натравлю на него милицию и плевать на то, что будет с моей репутацией. Поверьте, если бы он пришел снова, я так бы и поступил. Я считаю, что мужчина многое может стерпеть, но унижать духовные ценности целого народа? Нет, такого терпеть нельзя!

— Как думаете, в тот день Манюхов мог узнать о найденном теле?

— Однозначно да. Телефон в поселке только в почтовом отделении, а дорога к железнодорожной станции идет как раз мимо почты и через пляж. Пляж в тот день закрыли из-за обнаруженного трупа, а у почты с восьми утра и до позднего вечера толпился народ. Все обсуждали случившееся, торопились обзвонить знакомых, чтобы поделиться новостью.

— Значит, Манюхов не мог пройти мимо? – уточнил Якубенко.

— Конечно, нет. Он небось еще и снимал своим мерзким фотоаппаратом. – Майков брезгливо поморщился. – Так и вижу, как он на пляж выходит и умоляет милиционеров, чтобы они позволили сделать пару-тройку снимков!

— Вполне возможно, – задумчиво протянул Якубенко. – Вполне!

Он пробыл в доме реставратора еще минут десять. Допил чай, выяснил, где тот находился во время убийства Манюхова и Ярыгиной, и, несмотря на то что алиби у Майкова ни на тот, ни на другой случай не было, мысленно вычеркнул его из числа подозреваемых. Простились они чуть ли не лучшими друзьями. Майков пригласил старлея посетить Третьяковку, а Якубенко обещал воспользоваться приглашением. Закончив опрос, Якубенко направился к продуктовому магазину на встречу с капитаном Савиным и участковым Нырковым.

С администратором Малого театра Константином Ануфриевым оперативникам пообщаться не удалось. В принадлежащем ему дачном доме никого не оказалось. Соседи сообщили, что рано утром Ануфриев вместе с женой уехал в город. Пришлось беседу отложить до возвращения в Москву и идти сразу на Речную улицу к Александре Ивановне.