Книга Холодное золото, страница 50 – Валерий Шарапов

— Еще кого вы видели в квартире Леонидовой кроме ее самой и домработницы?

— Я видела… сейчас… Да, видела молодого человека, ее родственника… Еще был такой представительный мужчина, он на Святослава Игоревича похож… А еще два раза приходил массажист. Вообще-то мы с ним старались не пересекаться, чтобы в один день не делать и массаж, и укол. Но пару раз случались накладки.

— Как звали этого массажиста?

— Звали… его звали… Да, я как-то спросила, и он сказал, что его зовут Николай.

— А откуда он был, из какой организации?

— Вот этого я не знаю. Ведь мы с ним только о графике посещений и говорили.

— В таком случае опишите этого Николая.

— Ну, он такой… что называется, в возрасте. Лет сорок пять, наверно. Среднего роста, очень крепкий. Короткая стрижка ежиком… Вот, собственно, и все.

— Теперь скажите: вы знали, что у Леонидовой была коллекцию украшений?

— Что-то такое слышала. Но вообще я ее жизнью не интересовалась.

— И где хранилась эта коллекция, вы не знаете?

— Нет, откуда мне это знать?

— Спасибо, пока у меня все, – сказал Егоров, поднимаясь.

Из больницы он направился в театр – надо было переговорить с еще одним другом Леонтьева, Николаем Бехтеревым. И это капитану удалось, однако эта беседа ничего не принесла, кроме раздражения. Едва только начав беседовать с трубачом, он понял, что имеет дело с крайне скрытным человеком. Он вспомнил фразу, которую обронил коллега Бехтерева, скрипач Трубников: «Побеседуйте с ним… Если он захочет говорить, конечно». Так вот, с Егоровым трубач говорить не хотел. Капитан промучился с ним полчаса, так ничего и не добился и вышел из театра раздосадованный.

Наступил вечер, пришло время встретиться с милиционерами, которые вели наблюдение за Леонтьевым. И капитан поехал на Петровку. Добираться на работу ему пришлось под проливным дождем: октябрь вступил в свои права, погода испортилась, и капитан порадовался, что идти ему недалеко – зонтик он из дома не захватил.

На Петровке на месте находился только один милиционер из наружки, сержант Геннадий Лисицын. Второй милиционер, как сообщил Лисицын, продолжал наблюдение.

— Мы проводили объект утром до работы, – докладывал милиционер. – Там он находился долго, до самого обеда. С работы поехал до метро «Маяковская», вышел и там зашел в один дом, адрес у меня записан. Мы навели справки и установили, что там живет его мать.

— А потом?

— У матери он пробыл около часа. Выйдя, отправился бродить по центру города. Прошел весь Арбат. Заглядывал в несколько магазинов, но ничего не купил. Затем посетил известную книжную толкучку и вот на ней приобрел какую-то книгу.

— А он там точно ничего не продавал? – спросил Егоров.

— Нет, у него в руках ничего не было. А вот там, на толкучке, он приобрел какую-то книгу, завернутую в бумагу. Так что название нам разглядеть не удалось. И уже после этого отправился домой. Спустя два часа, то есть в шесть вечера, он с женой вышел из дома и отправился до метро «Войковская». И там они вошли в один дом, поднялись на восьмой этаж, в квартиру номер тридцать. Этот адрес у нас тоже записан. В этой квартире они и сейчас находятся. Сержант Нечипоренко там остается, наблюдает. Если объект оттуда направится домой, он закончит смену и тоже пойдет домой. А если вы прикажете продолжить наблюдение, тогда я сменю Нечипоренко.