Книга След на рельсах, страница 74 – Валерий Шарапов

Пока очевидного ответа на этот вопрос не было – равно как и очевидного криминала, если уж честно говорить.

Как-то в одну из пятниц Колька выставил Ольге ультиматум:

— Детей обманывать нехорошо. Завтра едем.

Ольга, подняв глаза от книги, спросила:

— Каких детей и кто обманывает?

— Ты, – безапелляционно заявил Пожарский, очень ловко увернулся от брошенного в него ластика и продолжил:

— Наташка ждет.

Ольга прищурила хитрые глазки:

— Кого – меня?

— И булки. Но, видишь ли, Оля и без булок хороша, а с булками хороша вдвойне… Ну что тебе стоит? Поехали. Нас, между прочим, мама с папой ждали на юбилей, а ты никак не выберешься.

— Не утрируй, – скривилась Ольга, – сходи лучше в столовую и поной как следует. Там наверняка остались булочки.

Тетя Зина, кругленькая, краснощекая повариха, славилась умением из пары горстей муки, щепотки того-сего и изюма сооружать такие шедевры, что даже выпускники, лбы здоровые, приезжали со всех концов столицы, а иные и из страны (ну, конечно, когда прибывали в Москву с оказией). Кольке она выдала аж семь булок, наказав взамен всех перецеловать и переобнимать, что он охотно обещал.

Выдвинулись с утра пораньше. Погода была отличная, тепло, сухо, и даже листва облетела, казалось, исключительно для того, чтобы ничего не мешало осеннему солнышку как следует напитать перед зимой и землю, и людей. Ольга рассказывала какую-то захватывающую, но невнятную историю, пересыпанную возмущением в адрес какой-то незнакомой бюрократки, Колька слушал и удачно поддакивал, довольно щурясь на солнце. В таком блаженном состоянии погрузились в поезд и поехали.

Ольга, наконец, притихла, уткнувшись в книгу, а Колька безмятежно клевал носом. Забылись все тревоги, неразрешенные вопросы уже совесть не бередили, все-то в последнее время было правильно и спокойно.

Даже явление Андрюхи Пельменя среди ночи с куском подозрительной кости в кармане равновесия не нарушило: поразмыслив, они вспомнили про одну гражданку, которая имела подлое обыкновение жечь остатки костей в печи «Родины», так, видимо, не все выгребли сыщики. А горе-строители, как справедливо предположил Анчутка, могли просто вычистить жерло и ссыпать все, от греха подальше, в эту дыру. Что за дыра? Ну а кто ее знает. Вот у лесопилки-церкви Трубецких, еще батя рассказывал, таких крысиных ходов полно, а «Родина» – это домовая церковь бывшей больницы, тоже выстроенной чокнутым князем. Он целую железнодорожную ветку проложил от вокзала в центре до своей дачки тут, на окраине, чего ему не приказать прорыть пару нор? Вот захочется среди ночи помолиться – пошел и помолился, князь он или нет?

Слазил Колька в этот тоннель, было интересно. Конечно, выходить из ангара он не решился, чтобы не попасться на глаза, но вместе с Андрюхой они неоднократно возились, доводя трактор до ума, чуть не ночи напролет…

Тут Ольга, отведя глаза от чтения, встрепенулась и помахала кому-то рукой:

— Юра, привет-привет.

Колька проснулся: что за «юры» тут? Но, проследив, кому адресовалось приветствие, успокоился. Это был ничем не примечательный паренек, да еще и с пустым левым рукавом, а в правой у него имел место хмурый рыжий паренек лет десяти, может, чуть больше, с коротким вздернутым носом, между глазами кулак влезет, за плечами – вещмешок.