Книга След на рельсах, страница 71 – Валерий Шарапов

Он подождал, пока она расплатится, сам подошел к кассе, поговорил с продавщицей о том о сем, заплатил и за вторую бутылочку, попросил отложить, пообещав зайти позже, и пошел «шакалить» дальше, хотя зачем – совершенно непонятно. Сейчас она вернется в свою берлогу, чаи гонять…

Но тут выяснилось, что нет, у Галины Ивановны была другая программа на сегодня. Дойдя до места, где дорожка разветвлялась, она взяла неправее, к бывшей «Родине», а левее, к «летчику-испытателю». «Куда это она?» – задача следить, оставаясь незамеченным, усложнялась, поскольку на улицах дачного поселка народу в любом случае полно, они там по-царски живут, по семейству на дом. Лишь пока дорога шла к станции, можно было следовать одним путем с Лебедевой, но тут она направилась вглубь поселка. Иван Саныч хотел было плюнуть на эту шутовскую «наружку», но тут увидел интересную вещь, и вся досада прошла: Галина Ивановна вполне уверенно зашла в тыл дачи Луганских, туда, где в лесок выходила еще одна дверка в заборе. Там был пристроен эдакий флигелек, в котором квартировала генеральская экономка, когда Сам прибывал на дачу. И о дверце, и о флигеле должны были знать только хозяева, поскольку с общей дороги ни того ни другого видно не было.

«Ишь ты, бывалая, – отметил сержант, – не в первый раз, значит. А Луганские врали, что не бывают в доме посторонние. Это вот кто – свой? Что она там забыла?»

Забор генеральской дачи был высоковат, заглянуть через него нельзя. И тащиться туда за Лебедевой было рискованно. Оставался один вариант – Санькина голубятня, самая высокая точка поблизости. Голубятня была закрыта, но Остапчук знал, где ключ, поскольку по Санькиной просьбе несколько раз приходил кормить его любимчиков. Они, кстати, тоже его узнали, принялись клянчить. Хорошо, что, уходя на задание, Иван Саныч запасся двумя горстями семечек, так что всем досталось. Из оконца с голубятни флигелек был как на ладони. Видно было, как зажегся свет, Галина Ивановна вышла, открыла калитку, вывесила на крыльцо фонарь и ушла обратно.

— Спалит дачу, негодная, а нам отвечай, – машинально пробормотал сержант, поглаживая знакомого турмана, ласкового, как кошка.

Примерно четверть часа прошло, и тут послышался звук мощного мотора – по новой дороге следовала кофейного цвета «Победа». Ни машина, ни номер ее были неведомы. Машина остановилась около ворот дачи Луганского, водитель вышел, открыл дверь – из нее, сановито отдуваясь, вылез плотный гражданин в длинном кожаном плаще и дорогой шляпе. Судя по всему, он стал давать какие-то распоряжения, и, когда говорил, блеснули в свете фонарей очки. Иван Саныч тотчас окрестил его про себя «профессором». Машина вскоре уехала, а «профессор», уверенно шагая, повернул за угол, отворил калитку и вошел во флигель.

— А она проказница, – пробормотал Иван Александрович, – или что это такое вообще?

Далее ровным счетом ничего не происходило, кроме того, что там, снизу, зашевелился Санька.

— Кто это там? – строго спросил он.

— Свои, – успокоил Иван Саныч, – уж извини, служба.

Приходько проворно взобрался вверх по лестнице, пожал руку, глянул туда же, куда смотрел Остапчук:

— Чего там?

— Да, видишь ли, смотрю, как врачиха из ДПР по чужим дачам лазит, – отшутился сержант.

— Да она тут часто ошивается, – сказал Санька.