Книга След на рельсах, страница 60 – Валерий Шарапов

— А что за люди жаловались? – спросила Введенская.

— Ну люди, как все мы.

— Я имею в виду, было у них что брать, они зажиточные?

— А то как же…

— Хорошо, – кивнул Сорокин. – Теперь товарищ Введенская.

— Я потом, – ответила Катерина, – в порядке старшинства.

— Товарищ Акимов?

— Лебедева гомеопатией страдает, – брякнул Сергей.

— Лебедева, это которая? – спросил капитан. – Медичка из ДПР?

— Да, – подтвердил Акимов, – а если Приходько говорит, что она приходит только тогда, когда старика нет, ну женщины любят всякое такое…

— Попрошу не обобщать, – предостерегла Катерина, правда, с улыбкой.

— Лебедева тут ни при чем, гомеопатия – дело не подсудное. Сейчас многие, и даже наверху, ею интересуются, – заметил капитан, – но в любом случае…

Тут зазвонил телефон, и Сорокин поднял трубку:

— Да? А, Виктор Михайлович, здравия желаю. Конечно, всегда рад. Через час? Хорошо, ставлю чайник.

Дав отбой, Николай Николаевич сказал, что все свободны, и напомнил:

— В общем, держите ухо востро. Особое внимание – на малолеток. Одним словом, все как всегда.

Остапчук и Акимов вышли, но лейтенант Введенская мало того что замешкалась, так еще закрыла за ними дверь и вернулась к столу.

— Тебе чего? – спросил капитан. – Что-то забыла?

— Нет. Не то что забыла, просто… ну хотела кое-чем поделиться, но так, чтобы не слышали. Можно?

— Тебе запретишь, – хмыкнул Сорокин.

— Тогда вот что, – начала Катерина достаточно бодро, но тут же смешалась и молча выложила на стол несколько листков.

— Это что? – спросил капитан, просматривая бумаги. – Галина Ивановна Лебедева… Лебедев Василий Владимирович, профессор Педиатрического института… Это все к чему?

— Это справки о смерти. Я подключилась… ну неважно. В общем, вот справки о смерти Лебедевых – Галины Ивановны и Василия Владимировича, выписки из загса, справки с Преображенского кладбища, то есть «Памяти жертв девятого января». Двадцать первый ряд, могила десять тысяч четыреста пятьдесят шесть.

— Ничего не понял. Можно по-человечески?

— Галина Ивановна Лебедева скончалась в сорок втором году, тогда же, когда и ее муж, – стала объяснять Катерина.

— Очень интересно, – признал Сорокин, – а ты не подключалась, не уточняла, сколько Лебедевых в Ленинграде?

Введенская, если и обиделась, то виду не показала, а спокойно продолжила:

— Собственно, поэтому я и хотела доложить наедине. Бумаги я вам оставляю.

— Добро! Иди трудись, – ответил капитан, снимая трубку.

Как-то после уроков Ольга, призвав на помощь Свету Приходько и Настю Иванову, проводила ежемесячную инвентаризацию.

Теперь темнеет рано, за окном моросит дождь, светят мокрые фонари, а тут, в библиотеке, прохладно, просторно, пахнет книгами и свежевымытыми полами.

И как же хорошо в этих таинственных ущельях между высокими полками, на которых такое изобилие разнообразных книг. Светка, обладавшая самой четкой дикцией в районе, бережно снимая с полки том за томом, громко и отчетливо проговаривала номер книги, фамилию автора и название, Ольга делала пометки в формулярах, а Настя своим красивым почерком выписывала талончик и аккуратно ставила его к другим таким же. Непосвященному это занятие могло показаться нудным и скучным, а тому, кто привык зреть в корень, было очевидно, что это необходимая работа. Не все в нашем мире благополучно, зато на этом отрезке жизни можно навести идеальный порядок. Вот зайдет читатель – и куда проще ему будет погрузиться совершенно в другой мир, где время течет медленнее, в воздухе витают загадочные ароматы старых страниц, а пространство раздвигается, становится бесконечным, где на полках, корешок к корешку, расположены двери в другие миры.