Книга След на рельсах, страница 45 – Валерий Шарапов

И снова, и снова Колька думал, что Марков уже шел на преступление, мог бы поступить умнее, а не устраивать при всех убийство с погонями. И завладев сумкой с деньгами, уж точно не стал бы ее так глупо скидывать невесть где.

И куда она делась? Унес случайный прохожий – да не бывает там случайных прохожих, нежилой квартал. И вообще, Колька давно для себя решил, что вообще ничего случайного не бывает.

«Значит, был еще кто-то. Если так, то, может, его заставили? Пригрозили или обманули?»

Не то чтобы Колька все понял и простил. Нет, слишком это страшно: ощущать, как обмякает и оплывает на твоих руках тело смертельно раненного, умирающего человека. И все-таки никак нельзя было избавиться от зудящей мысли о том, что Юрка действовал не по своей воле.

Само по себе так получилось, что Колька попытался как раз в эти самые марковские ботинки влезть, то есть поставить себя на его место, представить, что должно было бы произойти, чтобы он, как бы Марков, пошел на дикое, необъяснимое убийство, глупый грабеж и страшную погибель…

По отдельности можно было бы себе представить, но все разом?

Как раз подошла электричка. Удачно получилось, успел на самую удобную, но… лучше бы опоздал, потому как из поезда, который прибыл из центра, как раз вылез Сорокин. И вот напасть, народу на платформе было всего ничего, и глупо было делать вид, что ты – это не ты, тем более что капитан его увидел. Правда, ни слова не сказал, а поднял бровь и указал пальцем: иди, мол, куда шел. Колька вошел в тамбур, прошел в вагон. Капитан тоже вошел в вагон, только в соседний.

Отчалили от платформы. Колька, осмотревшись в вагоне и удостоверившись, что знакомых нет, а незнакомым на него плевать, вернулся обратно в тамбур. Сорокин уже его поджидал и первым делом спросил, как все это называется, а потом, не слушая Колькиных мямлей, приказал:

— Так, нишкни и слушай меня.

— Слушаю.

— Я от прокурора. Все уладилось, ты под подпиской, но это ненадолго.

— Д-да? – мигом осипнув, квакнул Колька.

— Не помирай раньше времени, не в том смысле, – успокоил капитан, – а в том, что, скорее всего, спустят все на тормозах.

— То есть как это? А что с деньгами, что с сумкой-то?

— А что с твоими пальцами на ножницах – тебя не интересует, – отметил Сорокин.

— Ну это… конечно. Вы ведь того…

— Именно, я того. И Семен твой Ильич того. Такие характеристики на тебя представлены, не у каждого члена ЦК такие есть. Считай, что снова тебе повезло.

— Спасибо.

— Да на здоровье. А между прочим, куда ты путь держишь? Или я что-то позабыл, или ты проходишь лечение от страшных хворей? Сбежал, что ли?

— Сбежал, – вздохнул Колька. – Только я ненадолго. У родителей юбилей свадьбы, вот, подарок отдам, чайку хлебну – и обратно.

Сорокин, хотя и скривился, но признал, что дело святое:

— Только все-таки сегодня же обратно, а то увидят, что в палате пусто, – гвалт начнется.

— Там не пусто, – успокоил его Колька, – Ольга там, случись что – притворится мной спящим, никто и не разберет.

— Ловко! Я, признаться, за Маргаритины нервы беспокоюсь, она женщина обязательная, пообещала мне держать тебя десять дней, а прошло всего шесть.

— Всего-то шесть, – задумчиво повторил парень, – а столько всего стряслось…

— А сколько не стряслось, – заметил Николай Николаевич, – это еще спасибо скажи, что Волин освободился от важных дел и друга твоего Яковлева на цепь посадил.