Книга След на мокром асфальте, страница 78 – Валерий Шарапов

Распростились. Суровый Ратцинг отправился отыскивать ранимого Петра Ильича, Акимов – восвояси. И, следуя вниз по бульвару, был вынужден признать в который раз: «И снова прав Саныч. Не без Тихоновых тут. Нет у Мурочки алиби, где-то она шлялась в вечер происшествия. Раз нет алиби – есть формальные основания включить ее в круг подозреваемых. Наезд может быть совершен и без мотива, случайно, если плохой водитель».

Ну а если есть мотив? Если в мокром черном пустом портфеле в самом деле были какие-то документы? А ведь Мурочка все-таки чуждый элемент, из эмигрантов. Как это Ратцинг-профессор сказал – прекрасный немецкий, французский. В былое время такую персону близко бы к летчикам не допустили – теперь нате вам.

«Вдруг в самом деле это не просто наезд, а попытка похитить документы?»

Все может быть. В том числе и то, что начальник лаборатории Пожарский, умный человек с непростым прошлым, запросто таскает при себе документы с ограниченным доступом, нарушая режим секретности.

«Представим: пятница, вечер, а в понедельник уже отчитываться. Допустим, примем это все за исходные данные. Трудился человек, а осенило лишь на полпути на вокзал. И Игорь вполне мог вернуться, под честное слово нарушить режим работы, вахтер пропускает его обратно на пять минут. И вот, Игорь забирает какой-то чертеж, расчет, складывает в портфель…»

Раздался скрип тормозов, пронзительный свист, звонкий голосок возмущенно приказал:

— Товарищ! Сюда!

Акимов опомнился, сошел с проезжей части, с виноватым видом поклонился в сторону лобового стекла, за которым виднелась женщина-водитель. Сначала показалось, что за рулем женщина – бросилась в глаза светлая блузка. Однако, когда автолюбитель вылез из кареты, чтобы высказать накипевшее, выяснилось, что нет, это мужчина. Просто вместо галстука у него поверх белой рубахи на шее какой-то шарф, что ли.

Водитель, гневно сверкая очками, многое чего желал сказать, но сдержался. К месту неудавшегося происшествия подоспела девушка-регулировщица.

«Ох ты, девушка! Это большая редкость», – отметил Акимов, немедленно принимая вид смиренный и придурковатый. Он прошел через весь центр и не видел ни одной девицы с жезлом, а тут мало того, что девица, еще какая раскрасавица – хоть картины пиши. Прямо царь-птица. Милое личико, глазища – во! Тоненькая талия, перетянутая ремнем, из-под берета выбивается волна медных волос. Старалась бедненькая, упихивала их под положенный головной убор, и они смирились лишь до времени – теперь, при виде вопиющего нарушения правил дорожного движения, кудри поднялись дыбом, как иглы дикобраза. Ужасно возмущенная и красивая девица.

— Товарищ, для вас пешеходных переходов нарисовали, оборудовали перекрестки светофорами!

Акимов немедленно покаялся:

— Виноват.

— Всем вам извиниться – как высморкаться! А если бы вы под машину попали?

— Одним глупым человеком стало бы меньше. И вам проще было бы.

— Не было бы. – Она, остынув, перестала отчитывать, и на ее круглой щеке появилась ямочка. Однако регулировщица строго продолжила: – Придется оштрафовать.

— А может, пожалеете? – с надеждой спросил Акимов. – Меня, такого бедного, несчастного, одинокого…

— Почему мне на посту сплошь одинокие нарушители попадаются? – задумалась девушка. – А вам стыдно должно быть врать. Одиноким так намертво стрелки на брюках не наглаживают.