Книга След на мокром асфальте, страница 33 – Валерий Шарапов

— Так.

— При разряде молнии серый запыленный металл как раз и будет сверкать. Да ты, летчик, неужто не видел такое?

Сергей согласился, но тотчас предположил:

— А если предположить другое?

— Например?

— Не парни ошибаются, а взрослые врут?

— Мотив?

— «Победа», якобы угнанная у Тихонова. Она серая. И последние цифры – как раз восемь и семь.

— Серая, – повторил Сорокин, – а свидетели, взрослые, уважаемые люди, говорят, что серебристая. И против этого возражений нет, только предположения, наблюдения из жизни?

— Так точно.

— Но я насчет цвета так, из опыта предположил. Ты же, лейтенант, всерьез обвиняешь собрата по крылу в том, что он отказывается узнавать свою машину, на которой сбили человека. Каково, а?

— Я не… – начал было Сергей, который, само собой, не был готов к такому толкованию своих слов, – нет. Просто… ну обратил внимание на противоречия!

Сорокин холодно похвалил:

— Обратил – хорошо. Возникшие сомнения надо проработать, иначе для чего нас всех держать тут? Да, раз к слову пришлось, то как у тебя дела с розыском тихоновской «Победы», той самой, относительно которой нет сомнений в марке, номере и цвете, да еще и имеется заявление хозяина?

Акимов не успел горько пожалеть о своей несвоевременно проявленной дедукции, поскольку как раз добрались до отделения муровский капитан, эксперт Настя и товарищ Симак. Сорокин глянул на часы:

— Долго же вы шли. Ваш шофер уже все газетки перечитал.

— Я ему устрою газетки, – пообещал муровец, мокрый и грязный.

— Он у вас, часом, не голубятник? – поинтересовался Сорокин.

Капитан, как и можно было ожидать, понятия о таком не имел, зато всеведущий медик уверенно подтвердил:

— Совершенно верно, и заслуженный, с довоенных годов. А почему спрашиваете?

— Нет-нет, просто так, – заверил Николай Николаевич, улыбаясь. – А где же вы, извините, заплутали?

Ох уж этот Санька. Да и шофер молодец. Видать, немало насолил ему капитан, если он, бросив группу, сначала мальчишку отвез на Советскую, потом и сам преспокойно отправился к отделению и встал на якорь.

Что ж, логично. И так все туда подтянутся, кто на авто, кто пешком – кому как повезет. Так что пока начальство и прочие месили московскую грязь, мокли под ливнем, водитель спокойно сидел в кабине и читал газеты.

Товарищ Симак, простодушно похлопав чистыми глазами, бесхитростно пояснил:

— Заплутали мы потому, что товарищ капитан не сразу вспомнил азимут. Вы же всех свидетелей увели, пока мы с товарищем экспертом свежим взглядом пытались оценить место происшествия. А потом вдруг выяснилось, что товарищ капитан понятия не имеет, куда стопы направлять. И аборигены – как назло, – все скрылись по причине дождя.

— Вы-то на что рассчитывали, оставаясь один? – огрызнулся капитан.

— Так мне-то дорога известна, – невозмутимо признался медик.

— И молчали! – возмутилась эксперт.

— Минуточку. Я исполнял приказ старшего опергруппы – не вмешиваться. Странные у вас претензии, товарищ Анастасия.

Сорокин едва успел отвернуться, чтобы скрыть ухмылку: «Воспитатель хренов. Красиво, ничего не скажешь».

— Грязновато, – бурчал муровец, с сокрушенным видом рассматривая сапоги. Они были в плачевном состоянии.

— Вот товарищ эксперт по колено в глине, брызгах – и ничего, не плачет, – заметил Сорокин. – По нашим улицам ходить надо уметь. Или же подходящую обувь захватывать с собой.