Книга Свинцовая воля, страница 76 – Валерий Шарапов

— Такую красоту, сволочи, загубили.

Его взгляд все время невольно притягивал плоский живот еще не рожавшей девушки с темным мыском внизу аккуратной выемки округлого, как пуговка, пупка.

— Ей бы ребятишек плодить, а оно вон как… получилось.

В голову Леонтия внезапно плеснуло жаром, он побледнел, быстро отвернулся и поспешно вышел на улицу. Здесь было хоть и жарко, но воздух, настоянный на запахах разнотравья и липкой тополиной листвы, был бодрящий. Семенов сел на скамейку, принялся часто-часто дышать, чувствуя, как начинает медленно, с неохотой отпускать сердце.

Через минуту из морга вышел Шамиль, держа в одной руке граненый стакан с разведенным спиртом, в другой головку очищенного репчатого лука. Присев рядом с оперативником на скамейку, он молча протянул ему наполненный наполовину стакан. Не проронив ни слова, Семенов принял его и за два глотка опорожнил. Вернув пустой стакан судмедэксперту, он отодвинул его протянутую руку с луком, перекосился от отвращения, затем вытер мокрые губы ладонью и вновь откинулся на спинку, глядя перед собой горестными глазами.

— Я тебя понимаю, – заговорил после недолгого молчания Янгалычев, – жизнь несправедлива. Но так она устроена. Тут уж поделать ничего нельзя.

— Когда я этого гада найду, – зло проговорил Семенов, – я его собственными руками удавлю. Он у меня до суда не доживет, – твердо пообещал он, – мамой клянусь.

Они еще немного посидели, и Шамиль поднялся.

— Пошел я, – устало сказал он. – Дел еще полно… скоро одни трупы будут сниться. Ну, давай, – он вяло хлопнул Леонтия по плечу и ушел, тяжело вздыхая и сокрушенно качая породистой головой, которая вкупе с большими очками в металлической оправе придавала его сутулой фигуре дополнительную солидность.

Вскоре алкоголь ударил Семенову в голову, но окружающий мир от этого не изменился в лучшую сторону, и на душе не стало покойнее, зато перед глазами, приятно колеблясь, медленной чередой проплыли куст боярышника, отяжеленного спелыми ягодами, зеленые сочные листья молодого тополя, колышущиеся на ветру светлой серебристой изнанкой, сломанная ветка сирени…

Семенов задержал взгляд на месте слома, где торчала желтая, уже высохшая сердцевина, похожая на человеческую кость. Болезненно поморщившись, он с тоской подумал: «Вот и девушку, как эту ветку, сломали, а ей бы жить и жить».

— Сволочи, – вслух проговорил он злым голосом, и такая жажда деятельности в нем возникла, чтобы немедленно разыскать и наказать преступников, что у Леонтия сразу пропало гнетущее состояние. Он уперся руками в колени, резко поднялся и торопливо направился к дороге. «Это хорошо, что Илюха в банду внедрился, просто замечательно, – размышлял он по пути и, не замечая за собой, делал непроизвольные порывистые движения руками. – Теперь главное найти с ним контакт. А это, по всему видно, сделать будет затруднительно, потому что за ним небось ведется наблюдение».

Занятый своими мыслями, он не сразу услышал короткие сигналы автомобиля. И только когда ему с кузова разом закричали несколько одуревших от жары хриплых голосов: «Семенов, давай к нам!», он вскинул голову и посмотрел на дорогу, вдоль которой уже забывчиво шагал минут десять. Это кричали его коллеги из пятого отдела, которые на полуторке проезжали мимо, возвращаясь со стрельбищ в Управление.