Книга Свинцовая воля, страница 35 – Валерий Шарапов

Илья, несказанно удивленный ее противоречивым характером, только сейчас вдруг обратил на девушку особо пристальное внимание, с любопытством рассматривая ее в упор.

У Норы был прямой, немного заостренный нос, черные, выгнутые коромыслами густые брови, высокая, явно не по моде, объемная прическа. Ее туловище туго обтягивал белый вязаный свитер с глухим воротом, поверх которого находилась золотая цепочка с кулоном в виде сердечка. Украшение располагалось между трогательно торчавшими небольшими острыми грудками, расположенными на приличном расстоянии друг от друга, что говорило об истеричности характера обладательницы столь скромных по размеру грудей.

Но больше всего Илью поразили непривычного кроя женские брюки – стильные, довольно узкие, – по всему видно, привезенные из Германии в качестве трофея каким-нибудь расторопным победителем.

Нора аккуратно стянула через голову Ильи окровавленную гимнастерку, долго и тщательно разглядывала глубокую рану, осторожно касаясь кожи холодными пальцами. Дела там, видно, обстояли настолько плохо, что она вдруг с сочувствием предложила ему выпить самогона, а услышав категоричный отказ, с недоумением пожала костлявыми плечами.

— Как знаешь, – ответила Нора несколько удивленным голосом, Илья обернулся, и они встретились глазами. – Чего смотришь? – с вызовом спросила она и криво ухмыльнулась. – Да, гоню, продаю, жить-то надо как-то. Бывает, и сама немного выпью. А чего? Имею полное право. Не тебе меня осуждать, испытал бы с мое, по-другому запел бы… тоже мне, вояка.

— Да я ничего, – опешил от ее необоснованного напора Илья. – Пей, мне-то что.

Сохраняя на лице все ту же кривую ухмылку, Нора стремительно повернулась и легкой походкой направилась к выходу, до неприличия вызывающе вихляя узкими бедрами, что можно было расценить как ее желание понравиться незнакомому парню из тамбовской глубинки.

«Опасная девица, – несколько озадаченно подумал Илья, провожая ее покачивающуюся гибкую спину прищуренным взглядом. – Натерплюсь я с ней горя, если здесь надолго задержусь».

* * *

Полторы недели Илья жил у столь взбалмошной хозяйки, как Нора, на правах то ли гостя, днем с удовольствием помогая одинокой женщине по хозяйству, то ли арестанта, которого на ночь запирали на замок в сарае. Но утомительно было даже не это, а то, что ему постоянно приходилось следить за своими словами во время, казалось бы, самого незначительного разговора с молодой, но довольно прожженной особой, и настороженно относиться к своему поведению, чтобы не выдать истинного лица и не провалить операцию.

За все время долгого и нудного пребывания здесь его старый знакомый Веретено появлялся всего лишь пару раз. Он садился в сторонке где-нибудь в холодке, курил одну за другой папиросы и незаметно, исподтишка наблюдал ледяными глазами за Ильей.

— Ничего, братуха, – говорил он непринужденно, но в его поганых устах эти незначительные слова приобретали довольно угрожающий смысл, – Бог терпел и нам велел. Скоро все образуется, ты только не боись. Главное, чтобы все подтвердилось. Верно я базарю?

Илья хоть и не понимал конкретно, о чем идет разговор, но охотно кивал, тем самым как бы подтверждая истинность сказанных им слов, делая вид, что все в порядке и ему не только переживать, но и бояться нечего. А после того, как бандит уходил, Журавлев на время оставлял несрочные дела, мотивируя свои действия перед остроглазой надсмотрщицей Норой тем, что ему необходимо покурить. Он так же, как давеча и Веретено, отправлялся в холодок, где у стены сарая нависал густой куст сирени, садился на корточки, привалившись потной спиной к стене, и долго курил, размышляя о том, что бы значили его слова на самом деле.