Книга Роскошная изнанка, страница 60 – Валерий Шарапов

— Все, иди. Свободен.

Олег Заверин, будучи прогнанным из начальственного кабинета, некоторое время посидел в своем, смирно поджидая, не нагрянет ли кто из граждан. (Как раз было еще два часа до окончания приема.)

Однако сегодня никто не жаждал беспокоить власть своими бытовыми недовольствами, против чего власть в лице участкового уполномоченного не возражала.

Надо было бы, пользуясь затишьем, разгрузить сейф с лежалыми материалами, но как-то все руки не доходили. Вот, хорошо бы пыль стереть со стола, чайник отмыть.

Он сходил по воду, вскипятил, с отвращением испил якобы бодрящего напитка. Послонялся из угла в угол. Снова влез в сейф, старательно отворачиваясь от бутылки пива, спрятанной там. В который раз дал себе обещание расчистить все от лежалого. Закрыл дверцу.

В задумчивости похрустел древней засохшей баранкой, глянул на часы. Снова поставил чайник, но на еще одну чашку силы воли не хватило. В былое время он давным-давно откупорил бы пиво, но сейчас почему-то было стойкое ощущение, что не стоит – обязательно кого-то принесет.

Так и получилось. Олег практически решился, плюнув на все, испить «Жигулевского» – и тут же в кабинет заявилась Антонина Михайловна, председатель месткома.

— Олег Владимирович, я к вам, – сообщила она, глядя честными серыми глазами.

— Вижу уж. Чаю?

— Спасибо, я уже, и неоднократно. Олег Владимирович, я насчет вашего развода.

«Прознали! Интересно, откуда? Точно помню, что никому ничего не говорил, кроме Васильича, но он не мог разболтать. Ничего себе скорость распространения у слуха», – подивился Олег и заметил вежливо и вполне нейтрально:

— Слухи о моем разводе сильно преувеличены.

— А от вас разве жена не ушла? – спросила общественница.

— До этого никому не должно быть никакого дела, – учтиво ответил он, – и, если уж на то пошло, моя супруга в настоящее время находится в отъезде.

— Да не было бы мне никакого дела, – признала Антонина, – так ведь лимит мы уже выбрали.

— Какой лимит?!

— По разводам. У нас в этом квартале уже развелся Илья Рощин.

— Скотина Рощин и разрушитель домашних очагов.

— Напрасно ругаете хорошего человека, – попеняла Антонина, – там просто ну очень остро встал вопрос с жильем, срочно метры нужны, а на учет не ставят, поскольку у них ну вот такусенький излишек площади. Понимаете?

— Теперь понимаю.

— А раз понимаете, так повремените, а? Мне же голову снимут.

Заверин, как истинный рыцарь, признался, что никак не может этого допустить. И успокоил:

— Тонечка, не колыхайтесь так уж сильно. Даже если и соберемся разрушать семью, то не скоро, уж точно не в этом квартале.

— Спасибо, конечно, а почему?

— А вы что, женщин не знаете? Вот, смотрите, – Олег достал детские счеты, лет сто пылящиеся в столе, кем-то забытый сувенир, – сначала сохранять гордое, но мудрое молчание – на это кладем минимум месяц, согласны?

Антонина Михайловна ничего не сказала, лишь чуть подняла брови.

— По глазам вижу, что согласны, – он перекинул одну костяшку, – далее надо спровоцировать на скандал так, чтобы никто не сказал, что ты начала первой, – на это, с учетом моего взрывного темперамента и ее ангельского характера, пожалуй что месяца два.

Он перекинул еще пару костяшек.

— Потом надо будет еще месячишко обождать, не опомнится ли, не застыдится ли, не прибежит ли ноги целовать. – Заверин снова произвел счетное действие. – И что получается? Как раз квартал. И по показателям все у нас с вами будет в порядке.